Книга Истории из Тени, страница 16 – Елена Бабинцева

Он читал это решение в её глазах.

– Я не позволю! – его голос впервые гремел, сотрясая старые фолианты на полках. – Я потерял одну любовь! Я не потеряю другую! Я предпочту вечность этой боли!

– А я – нет! – крикнула Алиса в ответ. – Я не хочу вечности с тобой в этой тюрьме из прошлого! Я хочу, чтобы ты был свободен! Чтобы у тебя было будущее! Даже… даже если меня в нём не будет.

Она плакала. И в её слезах не было отчаяния. Была ясность. Та самая ясность, которую он ей подарил. Он дал ей тишину в душе. Она даст ему освобождение. Это был честный обмен.

– Ты стала моей тишиной, Алиса, – сказал он, и его голос снова стал тихим, сломанным. – Твоё прошлое стало моим настоящим. Моё беззвучие – твоим покоем. Мы сплелись. Как Верн и Элиза.

– Тогда доведём симфонию до конца, – прошептала она.

Она обняла его. Прижалась к его небьющемуся сердцу, за которым слышала отзвук другой, древней мелодии. И начала петь. Не голосом. Всем своим существом. Она выпускала наружу всю свою жизнь, всю свою шумную, яркую, болезненную, прекрасную память. Каждую улыбку матери, каждую царапину на коленке, первую любовь, горькое предательство, восторг от прочитанной книги, вкус первого кофе, холод зимнего утра, тепло летнего дождя… И поверх всего этого – его. Его янтарные глаза. Его печаль. Его холодные руки. Его поцелуй, давший ей покой. Она сплела из всего этого звук. Чистую, кристальную ноту любви и прощания.

Звук коснулся его. Проник сквозь плащ, сквозь кожу, сквозь века скорби. Коснулся коконатишины в самом центре его существа.

И что-то щёлкнуло.

Кокон раскрылся. Из него вырвался и растворился в воздухе лёгкий, едва уловимый вздох облегчения. И с ним – крошечная, сияющая нота, которая, звеня, поднялась к потолку подвала и там растаяла, став частью самой ткани мира.

Кассиан вскрикнул. Но не от боли. От освобождения. Он выпрямился, и его фигура словно стала чётче, реальнее. В его глазах, наконец, появилось отражение – отражение её лица, залитого слезами. Магия тишины, чистая и без примесей, вернулась к нему, затопила его.

Но Алиса… Алиса чувствовала, как её собственный внутренний шум утихает. Не так, как раньше, в его присутствии – временно. Навсегда. Вместе с шумом уходили воспоминания. Сначала острые, болезненные. Потом яркие, счастливые. Потом простые, обыденные. Она чувствовала, как стирается её жизнь. Как пустеет её личный архив. Она смотрела на Кассиана, и уже не могла вспомнить, как его зовут. Только чувство. Огромное, тёплое, бездонное чувство.

Она улыбнулась ему последней, абсолютно счастливой улыбкой.

– Спасибо… – прошептали её губы. И она забыла, за что благодарит.

Потом она забыла, кто он.

Потом забыла, кто она.

Потом… наступила тишина. Та самая, чистая тишина, которую он так ценил.

Алиса опустилась на пол. Её глаза были открыты, ясны, но пусты. В них не было прошлого. В них не было ничего.

Кассиан подхватил её на руки. Он чувствовал, как в нём бушует восстановленная сила. Он мог теперь лечить магические раны, разгонять чары, замораживать проклятия. Он обрёл всё. И потерял единственное, что имело значение.

Он прижал её безвольное тело к груди, зарылся лицом в её волосы.

– Нет… – простонал он. – Нет, нет, нет…

Он мог исцелить любого. Но не мог исцелить её. Он был чародеем тишины, а она принесла в жертву свой единственный, неповторимый шум. Её память, её личность, её Алису – больше не существовало. Осталась лишь оболочка. Чистый лист, на котором не было написано ни единого слова.