Книга Секретарь Его Темнейшества, страница 14 – Лия Керн

Пришлось возвращаться по уже знакомому коридору, а потом спускаться куда-то вниз по узкой, крутой и совершенно темной лестнице. Каменные ступени были стерты посередине. Пару раз я краем глаза уловила на стенах странные, кляксообразные тени, которые тут же растворялись в воздухе, стоило мне повернуть голову.

— А что, Хлюпов у Его Темнейшества много? — поинтересовалась я, стараясь заглушить нарастающую тревогу звуком собственного голоса.

— Хлюп один, — пояснил Гектор, не замедляя шага. Его костяшки мерно постукивали по камню. — А вот его сородичей, некромисов попроще, в подвалах действительно много. Хлюп умный, а эти… уродились тупыми. Толку от них мало, только шумят, воют, пугают. Говорить не могут. Слушаются только Хлюпа и живут в самых сырых углах.

Перспектива встретить много Хлюпов меня совершенно не вдохновила. Я мысленно пообещала себе обходить все темные углы и подвалы по широкой дуге. Становилось очевидно, что меня пока никто не трогает по одной-единственной причине — со мной Гектор. Его авторитет, видимо, распространялся и на эту жутковатую братию.

Стены низкого каменного коридора были влажными и холодными, от них исходил едва заметный фосфоресцирующий зеленоватый свет, отбрасывая призрачные блики на наши лица. В воздухе застыл запах сырости, пыли и чего-то металлического. На стенах через большие промежутки висели массивные, кованые светильники, все с теми же защитными стеклянными куполами, приглушавшими тусклое пламя свечей.

— А долго нам еще идти? — снова спросила я, когда по стене прямо перед нами скользнула очередная быстрая черная тень, издав тихое шуршание.

— Совсем немного осталось, — обнадежил меня Гектор, не оборачиваясь. — Франк, он… не очень общительный. Предпочитает уединение.

Мне бы на этом месте стоило насторожиться. Но я, вооружившись уже какой-то отчаянной отвагой, граничащей со слабоумием, лишь кивнула и радостно засеменила дальше за скелетом, твердо уверенная, что за сегодняшний день видела уже абсолютно все, и ничего хуже придумать уже невозможно.

Мастерская находилась в самом конце пустого коридора. На массивной кованой двери висела табличка «не входить без стука».

— Амалия, прошу вас, будьте так любезны… — попросил меня скелет, и я послушно постучала.

— Заходите, — сухо отозвались с той стороны. Я толкнула тяжелую дверь, но вперед предусмотрительно пропустила Гектора.

Франк сидел спиной к нам в глубоком кресле с высокой спинкой, обитым потертой, когда-то темно-зеленой кожей. Сначала в полумраке комнаты, заставленной причудливыми механизмами и стеллажами с банками, я разглядела лишь его руки. Они не были костяными, как у Гектора. Это были руки из бледной, почти восковой плоти, но сшитые по предплечьям и ладоням аккуратными ювелирными стежками. Пальцы, длинные и тонкие, с невероятной ловкостью орудовали крошечной отверткой, вкручивая винтик в сложный механизм, лежавший на столе.

Услышав наши шаги, он медленно, с тихим скрипом повернулся в кресле.

Лицо его было собрано, как лоскутное одеяло. Кусочки кожи разных оттенков — от мертвенно-бледного до смуглого — были с хирургической точностью сшиты между собой. Швы, тонкие и мастерски наложенные, расходились от висков, пересекали щеки, сходились у подбородка. Один глаз был ясный, живого карего цвета, и смотрел на нас с умным, пронзительным интересом. Второй — стеклянным с крошечной золотой шестеренкой вместо зрачка. Он тихо щелкал, фокусируясь то на мне, то на Гекторе. Волосы, густые и темные, тоже были явно не родные. У линии роста виднелся тонкий, почти ювелирный шов.