Книга Тройняшки, страница 4 – Ада Нэрис

— Все, хватит киснуть! — объявил он, ставя бутылку на стол прямо на стопку распечатанных спецификаций. — Ты превращаешься в призрака. В городе праздник, «Фестиваль Огней», все туда ломанутся. Мы идем.

Лео попытался было отнекиваться, ссылаясь на работу, на усталость, на свое полное отсутствие настроения толкаться в пьяной толпе. Но Марк был неумолим. Через час, слегка подшофе от пары стопок текилы «для настроения», Лео уже стоял на центральной площади города, оглушенный гомоном толпы, музыкой и ослепленный миллионами разноцветных огней.

Город и правда преобразился. Гирлянды были протянуты между деревьями и фонарными столбами, создавая сверкающий полог над головами гуляющих. На сцене играла какая-то этно-фолк группа, ритмичные удары барабанов отдавались в груди вибрацией. Пахло жареным миндалем, глинтвейном, сладкой ватой и людским возбуждением. Лео, всегда избегавший таких массовых сборищ, чувствовал себя чужим на этом празднике жизни. Он шел за Марком, который активно заигрывал с парой студенток, и чувствовал, как его голова раскалывается от шума.

— Я пойду куда-нибудь, где потише, — крикнул он Марку на ухо, продираясь сквозьтолпу.

Тот лишь отмахнулся, уже полностью погрузившись в общение с новыми знакомыми. Лео повернул в сторону, надеясь найти хоть какой-то просвет, и пошел вдоль края площади, где толпа была чуть менее плотной. Он смотрел под ноги, на асфальт, испещренный тенями от гирлянд, думая только о том, как бы поскорее добраться до тихой боковой улочки и вызвать такси.

И в этот момент он врезался во что-то мягкое, упругое и пахнущее кожей и морозной свежестью.

— Ой, простите… — начал он автоматически, поднимая голову.

И замер.

Перед ним стояла она. И в то же время — не она.

Светлые, почти белые волосы, такие же, как у Амелии, но не заплетенные в нежную косу, а коротко и дерзко стриженные каре, которое развевалось на ветру хаотичными, острыми прядями. Лицо с такими же чертами — высокие скулы, прямой нос, — но на нем не было и тени задумчивой нежности. Вместо этого оно было оживлено хищной, озорной ухмылкой. И глаза… Боги, глаза. Не розовые, как утренний туман, а яркие, бездонные, цвета летнего неба после грозы. Синие. Ярко-голубые. И в них плескался такой заряд энергии, что по сравнению с ним тот разряд в кафе показался бы слабым разрядившимся аккумулятором.

Она была одета в облегающую голубую кожаную куртку, темные рваные джинсы и тяжелые ботинки на платформе. Через плечо была перекинута маленькая черная сумка-кроссбод. Она выглядела как порыв ветра, как вспышка света, как живое воплощение самого праздника.

— Ну, надо же, — сказала она, и ее голос был ниже, хриплее, полнее, чем у Амелии, в нем слышалось море и скрип снастей. — Кажется, ты меня сбил с ног. Придется отвечать.

Лео не мог вымолвить ни слова. Его мозг отчаянно пытался совместить два образа: тот, нежный и застенчивый, что жил в его памяти всю неделю, и этот — дерзкий, электрический, стоящий перед ним сейчас. Они были похожи как две капли воды и абсолютно противоположны.

— Вы… — выдавил он наконец. — Вы…

— Я? — она склонила голову набок, и короткие пряди волос упали на ее щеку. Ее голубые глаза смеялись над ним, над его замешательством. — Я в полном порядке, спасибо за заботу. А ты выглядишь так, будто только что видел привидение.