Книга Тройняшки, страница 11 – Ада Нэрис

Лео замер, боясь пошевелиться, чтобы не спугнуть видение. Он не оборачивался, следя за ней через отражение в стекле. Его сердце забилось часто-часто, но на этот раз не от паники, а от щемящей, болезненной надежды.

Она заплатила, повернулась и… их взгляды встретились в стекле. Она его увидела. Розовые глаза расширились от удивления, в них мелькнула легкая растерянность, а затем — та самая, узнаваемая теплота. Она медленно, будто не решаясь, направилась к его столику.

— Лео? — ее голос прозвучал тихо, как шелест страниц.

Он наконец обернулся и поднялся навстречу ей.

— Амелия. Привет.

— Я… я не думала, что ты тут бываешь так часто, — сказала она, слегка смущенно опуская глаза.

— Я тоже, — честно ответил он. И вдруг добавил, сам не зная зачем: — Я искал тебя.

Эти слова повисли между ними, насыщенные и значимые. Амелия покраснела, и румянец идеально лег на ее щеки, сливаясь с общим розовым фоном ее образа.

— Можно? — она кивнула на свободный стул напротив него.

— Конечно! — он поспешил убрать с него свою куртку.

Она присела, поставила стакан на стол и положила рядом книгу. На этот раз это был томик Рильке.

— «Дуинские элегии», — прочитал он вслух название. — Не слишком ли мрачно для такого дня?

— А разве день какой-то особенный? — спросила она, и в ее глазах заплясали любопытные искорки.

— Нет. Обычный. Серый. Скучный. До твоeго прихода, — он поймал себя на том, что говорит нехарактерные для него вещи, но остановиться уже не мог. Ее присутствие действовало на него как наркотик, снимая все зажимы и барьеры.

Она снова улыбнулась, и на этот раз улыбка была менее стеснительной.

— Рилке как раз о том, как найти красоту в обыденном. Даже в сером и скучном. Он считал, что ангелы являются нам не в сиянии, а в потрепанных вещах и тихих моментах.

— Ангелы? — переспросил Лео, и в его памяти всплыл образ Селины в голубой кожанке, больше похожей на бесенка, и Виолетты, которая была существом скорее демоническим, чем ангельским.

— Или демоны, — как будто прочитав его мысли, тихо сказала Амелия. — Это зависит от угла зрения. И от того, кто смотрит.

Они замолчали. Разговор пошел не по тому пути, куда он хотел его направить. Он хотел спросить о сестрах, о том, что происходит, но слова застревали в горле. Вместо этого он сказал:

— Мне нравится, как ты говоришь о книгах. У тебя есть… свой взгляд.

— А у тебя? — спросила она. — Ты же, наверное, больше любишь что-то конкретное? Техническую литературу? Твоя работа…

— Моя работа — это логика. Нули и единицы. Алгоритмы, — сказал он, смотря на свои руки. — А это… — он кивнул на книгу Рильке, — для меня как магия. Красивая, но непонятная.

— Maybe логика — это и есть магия, — заметила Амелия. — Ты создаешь что-то из ничего. Заставляешь машины жить и думать. Это же волшебство.

Он посмотрел на нее с удивлением. Никто и никогда — абсолютно никто — не говорил о его работе в таком ключе. Для всех это было скучно, заумно, неинтересно. А она видела в этом магию. В его груди что-то екнуло, теплое и болезненное.

— Спасибо, — пробормотал он. — Я никогда не думал об этом так.

Они говорили еще около часа. О книгах, о искусстве, о том, какие выставки сейчас проходят в городе, о плохих фильмах и о хорошем кофе. Лео ловил себя на том, что смеется, шутит, забыв о своем смятении. С ней было легко. Просто. Безопасно. Она не пыталась его соблазнить или запугать. Она просто была. И в этой простоте была ее невероятная сила.