Книга Контракт для герцогини, страница 68 – Ада Нэрис

Эвелина насторожилась. Она вынула руку из-под его локтя.

— У нас нет тем для откровенных разговоров.

— О, есть, — возразил он, и его улыбка стала кривой, невесёлой. Он облокотился на спинку скамьи, глядя не на неё, а на дымок, поднимавшийся из трубы в далёкой деревне. — Например, о силе вашего духа. Вы, должно быть, невероятно сильны, герцогиня, чтобы выдерживать ежедневное общество моего брата. Его ледяные взгляды. Его молчаливые суды. Его… атмосферу.

Он повернул к ней голову, и в его глазах не было уже ни намёка на флирт. Была холодная, почти клиническая оценка.

— Не обманывайте себя. Он не просто суров. Он сломлен. А сломленные люди… они опасны. Для себя и для тех, кто рядом.

— Вы не имеете права… — начала Эвелина, но он перебил её.

— Имею. Я его брат. Я видел, каким он был. До того. — Он сделал паузу, давая слову «до того» повиснуть в морозном воздухе, наполненным зловещим смыслом. — У него, знаете ли, непростое прошлое. Очень… тёмное. Не то чтобы он совершил что-то ужасное. Скорее, нечто ужасное совершили с ним. Или случилось по его вине. Граница тут размыта, особенно в его голове.

Эвелина почувствовала, как по спине пробегают мурашки. Она вспомнила портрет девочки в столовой, намёки Лоуренса, ночную усталость на лице Доминика. Себастьян бросал зёрна прямо в подготовленнуюпочву её собственных сомнений.

— Почему вы мне это говорите? — спросила она тихо.

— Из сочувствия, — ответил он, но в его тоне не было ни капли сострадания. — И из здравого смысла. Вы молоды. Прекрасны. Умны. Зачем вам добровольно погребать себя здесь, в этом склепе, полном призраков и раскаяния, которого даже нет? — Он шагнул ближе, и его голос стал убедительным, почти заговорщицким. — Остерегайтесь теней в этом замке, герцогиня. Они длиннее, чем кажется. И холоднее. Может, вам стоило ещё раз взвесить своё положение? Подумать о более… весёломспутнике жизни? О том, кто ценит свет, а не прячется от него в башне?

Это был уже не просто намёк. Это было почти прямое предложение сбежать. С ним. Он использовал её страх, её одиночество, её зарождающееся сочувствие к Доминику, чтобы превратить их в оружие против самого брата.

Эвелина отступила на шаг, чувствуя, как холод камня за спиной проникает сквозь плащ. Она посмотрела ему прямо в глаза.

— Моё положение меня устраивает, лорд Себастьян. А прошлое моего мужа — это его прошлое. И если в нём есть тени, то, возможно, некоторые люди только и делают, что удлиняют их своими собственными играми.

Её слова попали в цель. Насмешливый блеск в его глазах померк, сменившись холодной злостью.

— Наивность — роскошь, которую не каждый может себе позволить, — процедил он. — Особенно здесь. Ну что ж, я предупредил. Не говорите потом, что вас не пытались спасти от… ледяного плена.

Он развернулся и, не попрощавшись, вышел через ту же калитку, оставив её одну в замкнутом садике с видом на деревню, которую она тайно опекала, и на замок, полный тайн, которые только что стали ещё более зловещими от ядовитых намёков его брата. Прогулка, затеянная ради покоя, обернулась новым витком тревоги. Теперь сомнения были не просто её догадками. Их озвучили. И этим голосом был человек, который, казалось, знал, куда бить, чтобы больнее.

Вечерний ужин в тот день был похож на минное поле. Себастьян, вернувшись к своей роли шута, отпускал колкости, адресованные в пустоту, но нацеленные на брата.