Книга Контракт для герцогини, страница 163 – Ада Нэрис

Он поднялся, давая понять, что аудиенция завершена.

— Вам же я приказываю следующее. Вернуться в ваш особняк. Оставаться там. Не предпринимать никаких самостоятельных действий. Не выходить. Не пытаться связаться со своими людьми. Жить. Понятно? Жить и ждать. Ваша жена будет возвращена вам, если… — он сделал микроскопическую паузу, — если она ещё жива. Мои люди сделают всё возможное. А ваше… усердие, ваша самодеятельность за последние годы, будет рассмотрено позднее. Когда этот кризис будет исчерпан. Сейчас вы мне нужны живым и тихим. Не доставляйте мне дополнительных хлопот.

Это не было прощением. Это была констатация нового статуса. Он из активного игрока превращался в пешку на королевской доске, ценную, но лишённую права на самостоятельное движение. И он должен был быть благодарен даже за это.

Доминик склонил голову. Что он мог сказать? «Спасибо»? За то, что его, возможно, позже привлекут к ответственности? Нет. Он кивнул, один раз, коротко.

— Я понимаю, Ваше Величество. И… благодарю вас за действие.

Он повернулся и вышел из кабинета. Его шаги по пустым коридорам отдавались глухим эхом. Он не чувствовал облегчения. Не чувствовалпобеды. Он чувствовал лишь ледяную, всепоглощающую пустоту неопределённости. Он отдал свою войну, свою месть, судьбу Эвелины в чужие руки. Руки монарха, который руководствовался не личной симпатией, а холодной государственной необходимостью. Это был чудовищный риск. Но это был единственный шанс.

Его проводили до выхода тем же безликим гвардейцем. Карета, на которой он приехал, всё ещё ждала. Он сел в неё, и дверца захлопнулась, отгородив его от дворца, где теперь решалась его судьба.

В особняке графа Рейсацарила тихая, уверенная в себе атмосфера. Граф только что закончил утренний кофе, просматривая свежие газеты. Он получил донесение, что герцог вернулся в город в разбитой карете, в одиночестве. Всё шло по плану. Теперь оставалось ждать. Ждать, пока страх и отчаяние не сделают своего дела, и гордый «Лорд Без Сердца» не придёт с повинной.

Именно в этот момент дворецкий, нарушив все правила, без стука вошёл в столовую. Его лицо было необычно бледным.

— Милорд, вас спрашивают.

— Кто? В такой час? — недовольно отозвался Рейс.

— Капитан королевской гвардии, милорд. С… эскортом. Он передаёт, что Его Величество просит вас о срочной частной аудиенции. Немедленно.

Всё внутри графа Рейса замерло. Не «приглашает». «Просит». Но в устах капитана гвардии, появившегося на пороге без предупреждения, это «просит» звучало как приказ. И «немедленно» не оставляло места для манёвра.

Он медленно отложил газету. Его ум, всегда работавший с молниеносной скоростью, попытался проанализировать ситуацию. Что могло заставить короля действовать так? Блэквуд? Но у того не было доказательств. Или… были? Но как? И главное — почему король вмешался сейчас, в самый разгар операции?

Холодная, острая как игла тревога, которую он не испытывал много лет, кольнула его под рёбра. Это была не та опасность, которую можно было парировать взяткой или угрозой. Это был прямой вызов от единственной силы в королевстве, которая была выше его. Игла его собственного яда внезапно оказалась направлена против него самого.

Он встал, поправил жилет. Лицо его было по-прежнему непроницаемым.