Книга Кухарка для дракона, страница 18 – Ада Нэрис

Он увидел этот кивок. Уловил изменение в её взгляде. И, кажется, в самой глубине его нечеловеческих глаз, тот далёкий отсвет на миг вспыхнул чуть ярче — не теплом, а скорее… любопытством? Одобрением? Или просто регистрацией интересного факта: букашка не раздавилась. Она выпрямилась.

Не сказав больше ни слова, он повернулся и сделал несколько шагов вглубьзала, к одной из тёмных арок, ведущих, как она предположила, в другие части замка. Он не обернулся, не сделал знака следовать за ним. Он просто ушёл, растворившись в тени, будто дав ей понять, что путь открыт, и она должна найти его сама.

А сзади, с тихим, едва слышным шелестением, массивная чёрная дверь, через которую она вошла, бесшумно сдвинулась и захлопнулась. Последний луч серого дневного света исчез. Её связь с прежним миром была окончательно перерезана.

Элла стояла одна в полумраке огромного, безмолвного зала. В ушах у неё звенели слова: «Драконья чешуйка в супе». В руке безвольно висел узелок. Впереди была тьма, полная неизвестности. Но внутри, сквозь страх и непонимание, пробивался тонкий, стальной стержень решимости. Первая задача была получена. Абсурдная, невозможная, пугающая. Но это была задача. И у неё не было выбора, кроме как научиться.

Тишина, сомкнувшаяся после ухода Арриона, была густой и звенящей. Элла стояла посреди невероятного помещения, которое он назвал кухней, и её разум отказывался принять увиденное. Огромное пространство больше напоминало логово алхимика или склад забытых чудес, чем место для приготовления пищи. Всюду на полках, в нишах и просто на каменных плитах столешниц лежали, стояли и висели предметы, назначение которых она не могла даже предположить. Хрустальные шары, внутри которых клубился туман, медные чаши с выгравированными знаками, тихо поющие на разной высоте, пучки сушёных растений, светящихся тусклым изумрудным светом.

Но сейчас её интересовало не это. Слова «драконья чешуйка в супе» и приказ «научиться» жгли её изнутри. Она была поваром. И первое, что делает повар на новом месте, — осматривает свои ресурсы. Глубоко вздохнув, отогнав дрожь в коленях, она заставила себя двигаться. Сначала она подошла к тому, что показалось ей ледником — массивному сооружению из тёмного, матового камня, похожего на лёд, но не тающего. Дверца не имела ручки. Элла осторожно прикоснулась к поверхности. Камень под её пальцами был леденяще холодным и… отозвался. Дверца беззвучно отъехала вбок, выпустив наружу облако густого, морозного пара.

Внутри царил не просто холод, а настоящая полярная стужа, но организованная и странно сухая. Полки, высеченные из того же чёрного льда, уходили вглубь и ввысь, теряясь в тумане. И они были полны.

Её глаза разбегались. Это был не склад провизии, а сокровищница неведомого. В одной части лежали знакомые, но абсолютно идеальные овощи: картофелины ровные, чистые, будто только что вымытые и отполированные, луковицы в золотистой шелухе, ярко-оранжевая морковь. Они выглядели так, словно их положили сюда минуту назад, а не бог весть когда. Но рядом, вперемешку, лежало невообразимое.

Она вытянула руку и взяла пучок кореньев странного пурпурного, почти чернильного цвета. Они были твёрдыми, как камень, но стоило ей прикоснуться, как сквозь тонкую кожуру она почувствовала слабое, ритмичное тепло, будто внутри них тихо билось крошечное сердце. Это были те самые «фазарские огненные», о которых она когда-то слышала в безумных байках странствующих торговцев. Рядом, на ледяной полке, лежал кусок мяса. Но это была не свинина и не говядина.Мясо было тёмно-рубинового цвета, с тонкой, переливающейся, как шёлк, серебристой прожилкой, которая слабо пульсировала в такт её собственному дыханию. Она не решилась его потрогать.