Книга Кухарка для дракона, страница 17 – Ада Нэрис

Но на его лице не было ничего. Ничего, кроме той же непроницаемой серьёзности. И в его глазах по-прежнему светился тот холодный, безэмоциональный отсвет. Он ждал ответа. И это было страшнее всего. Потому что это означало, что для него этот вопрос был так же реален и важен, как вопрос о её умении печь хлеб.

Весь её предыдущий опыт, все её представления о мире, которые, казалось, уже были перевёрнуты с ног на голову, теперь рассыпались в прах окончательно. «Опасно» из объявления перестало быть абстрактным словом. Оно обрело плоть. Оно встало перед ней в образе этого прекрасного, холодного существа, которое спрашивало о чешуйках в супе так, как другие спрашивали о лавровом листе.

Она почувствовала, как по спине пробегает новый, иной холод. Не страх перед силой, а ошеломление перед полным крушением здравого смысла. Её разум метался, пытаясь найти хоть какую-то зацепку. Метафора? Ритуальное выражение? Название какого-то редкого растения? Но нет. Всё в нём, в его позе, в его взгляде, кричало о буквальности.

Она открыла рот, чтобы сказать «нет». Чтобы сказать, что это невозможно, что драконы не существуют, что чешуя — это не пища. Но слова застряли в горле. Потому что она смотрела в эти золотые, с вертикальными зрачками глаза. И её собственный, только что пережитый опыт подсказывал: невозможное сегодня стало её реальностью. Она стояла в замке, двери которого открывались сами, перед существом, которое не было человеком. Что ещё из «невозможного» могло оказаться правдой?

И в этот миг замешательства, этого внутреннего хаоса, он снова заговорил. Не дожидаясь её ответа. Как будто её молчание и было тем самым ответом, который он ожидал.

— Нет? — произнёс он. И в этом одном слове не было ни разочарования, ни удивления. Было лишь подтверждениефакта. — Научитесь.

Он сделал крошечную паузу, и эти два слова — «Научитесь» — прозвучали не как совет, а как первый, самый главный и самый безумный приказ. Приказ, который перечёркивал все её прежние знания и ставил её на грань совершенно иного мира.

— Это, — добавил он с убийственной, окончательной простотой, — будет ваша первая задача.

И всё. Он больше не смотрел на неё с тем же пронизывающим интенсивным взглядом. Он слегка отвёл глаза, как бы отмечая, что собеседование закончено. Его фигура, казалось, слегка потеряла ту концентрацию, которая превращала её в грозный монолит. Он был всё так же нечеловечески прекрасен и пугающ, но теперь он стал… работодателем, отдавшим распоряжение.

В Элле бушевала буря. Шок от вопроса сменялся леденящим осознанием: она согласилась. Молчаливым кивком, самим фактом своего стояния здесь, она согласилась на правила этой безумной игры. «Драконья чешуйка в супе». Эти слова звенели у неё в голове, смешные и ужасные одновременно.

Но где-то очень глубоко, под слоями страха, непонимания и ошеломления, шевельнулось что-то знакомое. Что-то упрямое и цепкое. Вызов. Чистый, неприкрытый вызов её умению, её способности адаптироваться, её «железным нервам», которые он требовал. Он не спрашивал, справится ли она. Он констатировал, что она не знает, и приказал научиться. В этом был дикий, извращённый намёк на доверие. Или на абсолютное безразличие к её возможной неудаче.

Она не опустила глаза. Не попыталась переспросить, уточнить, выразить свой ужас. Дрожь внутри не стихла, но она заставила её сжаться в тугой, упругий комок воли. Она сжала челюсти так, что заболели скулы. И затем, медленно, очень медленно, она кивнула. Всего один раз. Твёрдо. Решительно. Её собственный взгляд, всё ещё полный немых вопросов и страха, теперь приобрёл оттенок того самого вызова. Она смотрела в эти золотые глаза, принимая правила. Принимая абсурд. Принимая свою новую, невероятную реальность.