Книга Замужем за Монстром, страница 62 – Мари Марс

Но это уже совсем другая история.

История дома, в котором живут любовь, принятие и бесконечное количество сушек. И две мамы, которые всегда на страже. И маленький зубастый монстрик, который учится быть человеком. И большой лохматый монстр, который учится быть счастливым. И я, обычная девушка, которая однажды не побоялась заговорить с тенью под кроватью.

И ни о чём не жалею.

Солнечное утро врывалось в распахнутые окна, разгоняя остатки ночных теней по углам. Наш дом за эти годы разросся, обзавёлся новыми пристройками, верандами и даже небольшой башенкой, где Эйвен устроил свою обсерваторию для наблюдения за движением теней. От прежней покосившейся избушки не осталось и следа — теперь это была усадьба, которую в округе с уважением называли «Тихий угол», хотя тишины в ней никогда не водилось.

Я сидела на крыльце с чашкой кофе и наблюдала за утренней суетой. В саду Воля, окончательно освоивший сухопутные прогулки (в специальном передвижном корытце на колёсиках), поливал любимые цветы Морвении — те светились в ответ всеми цветами радуги и довольно шелестели. Фоля, как всегда, наводил порядок, раздавая указания направо и налево, но в его ворчании чувствовалась только любовь.

— Мама! Мама, смотри, что я умею!

Из-за угла вылетел Тихон. Теперь это был уже не тот крошечный комочек, а вполне себе юный монстр ростом мне по пояс, с роскошной серебристой шерстью (в папу) и озорными фиолетовыми глазами (в бабушку Морвению). Он парил в воздухе, окружённый лёгкой дымкой, и довольно хохотал.

— Тень освоил! — крикнул он, делая кульбит. — Теперь могу висеть под потолком сколько угодно!

— Слезай давай, — донеслось из дома. — Завтрак стынет!

Моя мама, ни капли не изменившаяся за эти годы (она утверждала, что секрет в солёных огурцах и оптимизме), вышла на крыльцо с огромным подносом блинов. За ней величественно выплыла Морвения — её серебристая шерсть отливала сединой, но фиолетовые глаза сияли всё так же ярко.

— Тихон Григорьевич, — строго сказала она. — Сколько раз говорить: прежде чем демонстрировать новые навыки, убедись, что под тобой нет хрупких предметов.

— Бабуль, там только трава! — отмахнулся Тихон, приземляясь и подбегая к столу.

— И мои любимые пионы, между прочим, — проворчал Фоля, но беззлобно. Он уже давно смирился, что пионы — расходный материал при воспитании молодого монстра.

Из дома вышел Гриша. Мой Гриша. Такой же огромный, лохматый, с добрыми янтарными глазами и вечным фартуком поверх шерсти (он утверждал, что это теперь его парадная форма). За эти годы он не только не утратил своей нежности, но и приобрёл какую-то удивительную мудрую стать настоящего главы семьи.

Он подошёл, обнял меня со спины и поцеловал в макушку.
— Доброеутро, жена.
— Доброе утро, муж. Слышал, наш наследник сегодня чуть не перевернул теплицу?
— Слышал. Но не перевернул же. Прогресс.

— Между прочим, я всё слышу! — крикнул Тихон из-за стола, набивая рот блинами.

— И правильно, — кивнула моя мама. — Пусть знает, что у него идеальные родители, которые всё замечают.

К завтраку подтянулись остальные. Из леса вышли трое отступников, которые теперь жили в нашей «гостевой пещере» (бывший погреб, переоборудованный с учётом всех потребностей). Берёзовая дева несла корзину с лесными ягодами, каменный тролль тащил вязанку дров, а существо из света и теней парило рядом, переливаясь всеми оттенками радуги.