Книга Не сглазь и веди, страница 84 – Джульетта Кросс

– Вот, держи. – Я поставил тарелку перед ней, напротив камина, и сел в шезлонг позади. – Надеюсь, тебе понравится.

Изадора взяла один дабели и откусила, плед сполз ей до талии.

Глядя на нее, обнаженную, я не мог даже сглотнуть. Но мне чудом удалось натянуть на лицо приятную улыбку.

Она зажмурилась от удовольствия и улыбнулась, продолжая жевать.

– Восхитительно, – произнесла она и откусила еще кусочек, часть начинки упала на тарелку.

Поглощая ужин, она скользнула по мне взглядом, осмотрела с головы до ног и снова уткнулась в тарелку. Я старался не улыбаться слишком победоносно. Ведьма не была такой безразличной, какой хотела казаться. А может, она покраснела от осознания того, на что способны наши тела, если их соединить. В любом случае еще не было и восьми часов, а я планировал удерживать ее до тех пор, пока не закончится мое время. Если она позволит.

Пока Изадора ужинала, я доел свою порцию и пошел на кухню взять воды. Вернувшись, я снова устроился в шезлонге и протянул ей одну бутылку.

– Спасибо.

Передо мной снова оказалась застенчивая тихоня, не так ли? Ее взгляд был устремлен куда угодно, только не на меня. Изадора сделала большой глоток воды и поставила пустую тарелку на кофейный столик. Накинув на плечи плед, она подошла к картине с кельтским Древом Жизни. Я даже не пошевелился. Просто сидел и наблюдал, как она разглядывает те немногие сокровища, которые я всегда держал при себе и возил по всему свету.

Она перевела взгляд на мою скульптуру Шивы в углу и перешла к стеклянному щиту крестоносца на стене.

– Здесь собраны прекрасные произведения искусства и артефакты.

Она подошла к картине, которую я приобрел у египтянина. Это самая недорогая, но самая ценная моя собственность.

– Где это было нарисовано?

– В Варанаси, на берегу реки Ганг. Считается, что Варанаси – дом бога Шивы.

– Кто такой бог Шива?

Я взглянул на его статую в углу комнаты и ответил:

– Шива известен как разрушитель. Или преобразователь. Один из самых благосклонных Богов в индуизме. Он одаривает своих почитателей огромной любовью. Прощает. И уничтожает тех, кто творит зло.

Видимо, Изадора заметила перемену в моем голосе. Нотку сожаления. Она оглянулась через плечо, ее длинные светлые волосы свисали непослушными волнами. Ее глаза задавали вопрос, который она не стала озвучивать, и по какой-то причине я поймал себя на желании обо всем ей рассказать.

– Это место паломничества на моей родине. Туда я отправился с мамой, когда меня обратили в вампира. Место, где я оставался много лет.

Место, где я на время перестал был человеком. Надолго.

И мне пришлось бороться, чтобы вернуть себя.

– Картина навевает на тебя грусть, – сказала она. Это прозвучало как утверждение, а не как вопрос.

– Так и есть.

– Тогда зачем ты ее хранишь?

Я не знал, как это объяснить, но все-таки постарался:

– Она поддерживает меня. Напоминает о маме. О том беспечном и приятном периоде в моей жизни, когда мы были рядом.

Изадора нахмурилась и посмотрела на меня с нежным чувством, которое я не смог в полной мере уловить. Эта эмоция какое-то время плескалась в ее прекрасных глазах, пока ведьма не откашлялась и не подошла ближе, оглядывая кухню.

– Уже поздно. Мне надо…

– Не уходи, – выпалил я и в мгновение ока оказался прямо перед ней. – Только не сейчас! – взмолился я, обхватил руками ее лицо и погладил высокие скулы.