Книга Королева скалистого берега. Песнь валькирии, страница 27 – Любовь Оболенская

Еще бы!

Дар богов, упавший с неба, да еще с такими притягательными для взгляда волнистыми линиями, переплетающимися в толще металла… Оно и в мое время наверняка стоило бы немало, даже без учета его исторической ценности.

Я подняла вверх руку с мечом, чтобы оценить его вес и баланс, – и лучи взошедшего солнца заиграли на режущей кромке клинка, забегали по металлу, словно ища малейшее отверстие, чтобы проникнуть в него и остаться навечно внутри небесного оружия…

Что и говорить, посмертный дар моего – теперь уже моего – отца, переданный через Тормода, взволновал меня до глубины души. Пока мы спускались обратно вниз, к длинному дому, меня не оставляла мысль, что все произошедшее не случайно. Я несколько лет училась владеть именно мечом – и вот судьба забрасывает меня в мир, где искусство работы с этим оружием приравнивается к умению выживать… Для мужчин, конечно, – но не в моем случае. Вчера один меч уже спас мне жизнь, и вот сегодня я получаю второй, словно знак моего Предназначения, которое мне еще предстоит осознать…

Когда мы спустились, возле длинного дома уже царила суета. Викинги собирались на морскую охоту, готовя большую лодку и проверяя гарпуны – копья с выступающими боковыми зазубринами на наконечниках, сделанными для того, чтобы метательное оружие застревало в теле добычи. На противоположном конце древка у каждого из гарпунов были просверлены отверстия для крепления длинных веревок, которые, в свою очередь, привязали к бревну, уложенному на дно лодки.

Для чего так сделано – понятно. Если веревки прикрепить к самой лодке, кит может ее перевернуть. А так после того, как гарпуны вонзились в тело морского животного, бревно выбрасывалось в воду – даже если кит нырнет, его путь будет виден за счет деревяшки, движущейся на поверхности воды. Когда же объект охоты ослабнет от ран, то, зацепив бревно багром, можно будет отбуксировать его к берегу вместе с добычей.

Интересно, что каждый гарпун был подписан рунами, вырезанными на древке. Так охотники метили свое охотничье оружие для того, чтобы понимать, чья рука нанесла добыче смертельный удар. Соответственно, такому герою при дележке полагалась львиная доля добычи.

Заметив нас с Тормодом, викинги прекратили работу, оценивающе разглядывая меч, висящий на моем поясе.

– Надо же, – усмехнулся чернобородый Болли, сводный брат Сигурда. – Наша валькирия стала владелицей легендарного Небесного меча. Теперь ей обязательно надо принять участие в Большой охоте!

– Это еще зачем? – нахмурил рыжие брови Рауд. – Женщина может владеть мечом, но вряд ли у нее хватит сил метнуть гарпун так, чтобы пробить шкуру кита.

– А ей и не нужно этого делать, – пожал плечами Болли. – Всем известно, что Небесный меч приносит удачу своему владельцу, а значит, и тем, кто находится рядом с ним. Нашей новой королеве достаточно будет просто посидеть в лодке, пока мы будем охотиться, – и, думаю, ее присутствие должно наконец принести долгожданный результат.

– Другой Небесный меч, брат этого, не принес удачу Мангусу, – напомнил Тормод, которому, похоже, тоже не нравилась идея Болли взять меня с собой в лодку.

– Не принес, потому что топор какого-то мощного руса разрубил его клинок надвое прежде, чем рассек шлем хёвдинга и застрял в его черепе, – мрачно проговорил Рауд. – Я сам видел, как погиб Мангус, и готов поклясться, что, пока его меч был цел, нам сопутствовала удача в походе на Гардарику.