Книга Королева скалистого берега. Песнь валькирии, страница 22 – Любовь Оболенская

– Слава Лагерте! – во все горло заорал рыжий викинг. И его клич подхватили все, кто собрался перед коровником:

– Слава Лагерте! Слава! Слава! Да хранят ее асы! Пусть и впредь помогает нам валькирия, вселившаяся в ее тело!

А потом меня начали тискать.

Каждый из присутствующих старался подойти, дотронуться до рук, которые усмирили Сигурда и спасли Агот вместе с ее теленочком, – ну, или хотя бы прикоснуться к моей одежде. Память Лагерты услужливо подсказала, что при таком тактильном контакте сильный человек делился с другими своей удачей – если, конечно, он не против. Потому, чтобы не обидеть членов теперь уже моей общины, мне пришлось потерпеть, пока все кто хотел меня общупали, обтрогали и перегладили. При этом люди настолько искренне улыбались и радовались, что я не смогла сдержаться – и улыбалась в ответ, хотя при мысли, что теперь мне придется жить в средневековой деревне, становилось немного грустно…

Честно говоря, осознание, что все блага цивилизации остались в далеком будущем этого мира, накрыло меня только сейчас. Видимо, для того, чтобы понять – все, дорогая Валентина Андреевна Волкова, теперь ты тут навсегда, – нужно было не просто подраться с самым настоящим викингом, но и нырнуть в корову. Ощутить, так сказать, все прелести и запахи этого мира, в котором мне предстояло существовать не день и не два, а, возможно, всю оставшуюся жизнь…

От осознания этого по моим щекам побежали слезы…

Что именно я оплакивала? Быстрые автомобили, интернет, смартфоны, компьютеры, телевидение и доставку пиццы? Да, и это тоже, конечно… Но еще было жалко ту мою старую жизнь в целом, к которой я привыкла – и без которой сейчас, в толпе людей, чувствовала себя страшно одинокой… Настолько, что мне захотелось лечь на землю, свернуться в позу эмбриона и завыть от тоски и безысходности…

Но сделать это мне не дали.

– Ну все, все, хватит! – прикрикнул Тормод – и члены общины наконец отошли на несколько шагов назад, оставив меня в покое. После чего старик, подняв обе руки к небу, возгласил:

– Благодарю тебя, Один, предводитель асов, за то, что ниспослал одну из своих валькирий в тело нашей Лагерты. Благодарю и тебя, богиня Бейла, присматривающая за коровами, за то, что руками нашей Лагерты ты спасла Агот и ее теленочка.

Старик опустил руки и обвел пристальным взглядом всех собравшихся.

– Заранее благодарю и вас, жители побережья, за правильный выбор, который настало время сделать, – проговорил он. – Ибо Мангус, отец Лагерты, сейчас пирует в небесной Вальгалле с другими эйнхериями, а нам на земле настало время назвать имя нового хёвдинга, который поведет нашу общину к богатству и процветанию.

– Ты прав, старик, – проговорил рыжий Рауд, который, как я поняла, в шайке морских разбойников был вторым по уровню авторитета после Сигурда – а может, даже и равным ему. – Будь ты помоложе, я бы назвал твое имя, ибо асы дали тебе великую мудрость и способность видеть то, что недоступно другим. Вчера я бы не постеснялся назвать свое имя и поспорить с Сигурдом за звание хёвдинга. Но сегодня я вижу, что воинская доблесть, сила духа и благоволение асов объединились в достойной дочери нашего погибшего хёвдинга Мангуса, мужество и заслуги которого известны всем нам. Потому я называю имя его дочери Лагерты!