Книга Королева скалистого берега. Песнь валькирии, страница 13 – Любовь Оболенская

Что ж, несмотря на мою жалость, такая позиция хозяйки тела меня сейчас очень устраивала. Не мешает, передала условный «руль» биологической машины мне, надежно пристегнулась на заднем пассажирском сиденье – и умница. Мне будет проще, если никто не станет мешаться под ногами в процессе того, что я задумала.

А задумка оказалась очень непростой…

Дело в том, что древние скандинавы к хольмгангу относились очень серьезно, считая, что во время этого священного боя в воинов вселяются боги и руководят ими. То есть правил никаких, и вмешиваться в поединок нельзя, пока высшие существа между собой не разберутся. В результате обычно с места средневековой дуэли выносили труп. А порой и два, если разборку учиняли берсерки, безумные воины, не чувствовавшие боли от ран и увечий – и порой оба погибающие от критической кровопотери.

Правда, мистического в их состоянии было мало.

Я наблюдала, как Сигурд опрокинул в себя содержимое чаши, поднесенной ему одним из воинов, и зрачок в его единственном глазу почти немедленно расширился. Помнится, ученые археологи доказали, что так называемые берсерки перед боем хлебали отвары из белены, для здоровья категорически не полезные и вызывающие отравление, которое сопровождалось токсическим нервным возбуждением, покраснением лица и тем самым расширением зрачков, которое я сейчас наблюдала.

– Я чувствую, как сам верховный бог Один снизошел в мое тело, – проревел Сигурд. – И сейчас я принесу ему в жертву дерзкую дочь мертвого хёвдинга!

…Место для хольмганга нам расчистили довольно быстро, убрав с площадки возле причала три пузатые бочки и с дюжину больших ящиков, которыми и огородили края самодельного «ринга». В целом, места получилось достаточно. Но если у Сигурда выйдет загнать меня в угол, то деваться мне будет некуда – через бочку или ящик метровой высоты очень несподручно перепрыгивать, находясь к ним спиной.

Немедленно на двух ящиках, расположенных в разных углах «ринга», разложили оружие – мечи, топоры, а также круглые щиты из толстых досок по три штуки на каждого.

– Выбирай, девочка, – негромко проговорил старый Тормод. – Возьми средний щит, он сделан из ясеня, родственника Дерева Девяти Миров, на корнях которого держится вселенная. А меч лучше бери этот. Он хоть и тяжел, но, по крайней мере, не разлетится на части от первого удара Сигурда.

Я примерила на руку рекомендованный щит – и тут же отказалась от мысли тащить его с собой в предстоящую дуэль. Это был самый настоящий боевой скандинавский щит, способный отразить удар заточенного меча и даже, наверно, топора… Но такая тяжеленная деревяшка непременно ограничила бы мою подвижность, сделав легкой мишенью для атаки Сигурда. Потому я неторопливо взяла каждый из щитов и выбросила их за пределы «ринга», вызвав гул одобрения у зрителей. Благодаря воспоминаниям Лагерты я знала, что воины в процессе хольмганга имели право дважды менять разбитые и расколотые щиты. И то, что я сейчас публично отказалась от всех трех, указывало на мою уверенность в своей правоте и отсутствие страха проиграть в смертельном поединке.

Сигурд же от своих щитов не отказался. Выбрал один, потом взял топор, который я бы с трудом подняла двумя руками, крутанул его вентилятором так, что аж загудел воздух, рассекаемый тяжелым лезвием…