Книга Дилогия «Аконит, Фантом», страница 486 – Ирена Мадир

– Ma douceur[97], ты так неосторожна, – он поцокал языком, оттирая рубашкой пятнышко краски на щеке Хэллы.

Она оцепенела, угольные глаза опустились. Она смотрела на его губы. Рие даже не нужно было заглядывать в ее голову, чтобы понять это. Она любила поцелуи, его маленькая колдунья. Ей нравилось, как тягуче медленно он играет с ее языком, как щекочет нёбо и покусывает губы…

Рие отбросил рубашку и наклонился. Его длинные волосы упали по две стороны от лица Хэллы, которое поднялось навстречу. Он целовал ее нарочито медленно, наслаждаясь ее вкусом, и точно знал, что делал. Он продлевал ее сладкую муку, затягивая в водоворот страсти, усугубляя потребность, растущую в ней.

Хэлла протестующе замычала, и он усмехнулся забавному обиженному звуку и застонал ей в рот, когда ее пальцы запутались в его волосах, а коготки прошлись по коже. Его femme fatale умела требовать. Другая ее рука, немного прохладная, провела по торсу Рие, заставляя напрячься от приятного тянущего ощущения внизу.

Он беспомощно выдохнул, обводя ладонями ее тело, а затем немного грубо схватил ее под ягодицы и опустил на стол, заваленный бумагой и холстами. Резкими беспорядочными движениями Рие задрал ее юбки, а поцелуями очертил тонкую шею, спускаясь к ключицам, стягивая платье и открывая грудь под треск рвущейся ткани лифа.

Хэлла вскрикнула, когда Рие нежно прикусил холмик, сминая ее грудь рукой. Ее ноги раздвинулись шире, будто в немой просьбе. И он с удовольствием спустился ниже, припадая губами к ее мягкой коже на внутренней стороне бедра, уже улавливая нотки ее возбуждения.

Какое распутство заниматься таким в святая святых – художественной мастерской! Но Рие считал, что это тоже своего рода искусство. И он был еще ближе к искусству, когда ласкал Хэллу, а она стонала в его руках.

Рие выпрямился, спустил штаны, на мгновение замерев, любуясь Хэллой. Она откинулась на стол, ее темные волосы контрастировали с белой бумагой, щеки разрумянились, а губы, истерзанные поцелуями, покраснели.

– Я передумал, – пробормотал Рие, опускаясь к ее лицу. – Не рисуй меня. Нарисуй себя обнаженной. Я хочу видеть только тебя, моя восхитительная femme fatale.

Она прикусила его губу, толкаясь языком в его рот, пока он задавал темп. Хэлла не была просто девушкой, с которой было приятно проводить время, она словно вручала ему себя каждый раз, когда оказывалась рядом. Рие обожал то, как она на него смотрела, находя даже в изъянах свою прелесть.

– А теперь, – он разорвал поцелуй, – ты будешь умницей, не так ли?

Хэлла согласно застонала, а Рие ускорился, ритм стал прерывистым. Голоса окончательно смолкли, не было слышно ничего, кроме звуков близости двух любящих сердец. Удовольствие становилось почти невыносимым, когда мысли Хэллы и Рие цеплялись друг за друга, усиливая удовольствие. Взрыв наслаждения не заставил себя ждать. Он был общим, как и всегда. Яркая эйфория постепенно сменялась спокойным блаженством, а Рие наклонился, позволяя немного расслабиться и накрывая распаленное страстью тело Хэллы.

Неспешно они приводили себя в порядок, а после отправились в дом, чтобы поужинать. Вечер проходил размеренно, не считая того, что Рие действительно зевал…

Когда он вышел из ванной, Хэлла с еще немного влажными волосами взбивала подушки. На ней была лишь тонкая сорочка, которая больше дразнила, чем скрывала…