Онлайн книга «Хозяйка «Волшебной флейты». В бегах»
|
В гостиницу мы спешим. Мне надо подумать. И ждать Гордея с новостями о свидетельнице. Если баба соврала, значит, её запугали. Надеюсь, мелкий додумается узнать, чем именно запугали… Это в случае, если она соврала… Потому что в другом случае, если правду сказала, я ничего не понимаю. Я, конечно, и так не особо понимаю, что происходит, но уверена только в одном: я Черемсинова не убивала и на каторгу за это идти не хочу. У меня дел по горло. Салон… Как там дела идут? Девки без меня распустились, небось… Написал ли Лябинский второй эпизод «сериаля»? Сокрушительный успех открытия нужно закреплять, а если я не прослежу, всё пойдёт по киске! Хотя… почему-то у меня такое впечатление, что оно и пойдёт… На площади перед церковью было много людей. Некоторых я знала — особенно дам. У оград под сенью деревьев стояли экипажи. На передках скучали кучера. Лошадки обмахивались хвостами, а по коже их словно волна пробегала, сгоняя мух и слепней. Картинка провинциального городка губернского масштаба. Кружевные зонтики, цветущая, словно усыпанная тысячью крохотных цыпляток, форзиция, серебряный перезвон с колокольни… Но было на площади и ещё нечто… Мне показалось, конечно же, показалось! Знакомое лицо мелькнуло в толпе, и тотчас стало душно. Нет,я обозналась… Я не могла видеть Городищева! Он умер, его больше нет! — Платон… — прошептала, прижимая тряпку вуали к лицу и всматриваясь, всматриваясь до боли в глазах в толпу наряженных обывателей, между которых сновали воришки и нищие. — Платон, о господи… Но наваждение спало так же быстро, как и нахлынуло. Краем глаза я заметила, как Уляша, вздохнув, повернулась к церкви, подняла глаза к маковкам куполов и занесла пальцы горстью надо лбом. Сейчас креститься начнёт! Подтолкнув её под локоть, зло прошипела: — Ты чего⁈ Сдурела⁈ Спалить нас хочешь? — Ой, прости, прости, Татьянушка, — ахнула и зашептала мне Уляша, светя виноватыми зенками. — Праздник ведь, сердешная, великий праздник сегодня! Вот и рука сама потянулась крестом святым богинюшкиным осенить себя… — Какой праздник? — Благовещенье ж! Я отмахнулась. Праздник не праздник, выдавать-то нас зачем? — Пошли по-быстрому в гостиницу, — шикнула на Уляшу. — Права ты, слишком много народу… Служанка согласно закивала, цыкая языком, и засеменила за мной: — Да уж, да уж… Сколько народу, и все пялются, пялются… Оглянувшись ещё раз по сторонам в надежде заметить ускользающее от меня лицо Платона, я двинулась в сторону гостиницы. Внимания не обратила на дробный перестук подков по камням мостовой, а тут и крик Уляши — выморозил вдруг до самого нутра! Повернулась к ней, чтобы отругать ещё раз, но жар от разгорячённой лошади пахнул в самые ноздри, меня от служанки отгородила лёгкая пролётка, и не успела я испугаться, как оказалась уже внутри, поднятая сильными руками, опрокинутая вглубь сиденья, прижатая, полузадушенная. Меня похитили⁈ Опомнившись, я принялась отбиваться, чем только могла. Колотила напавших руками, пинала ногами куда попало. Один раз мне даже почти удалось вырваться, но мужская сила вышла победительницей. На меня навалились сверху, зашипели в ухо сердито: — А ну, не балуй! А то придушу ненароком! Ох ты ж, мама дорогая! И опять знакомый голос… Я слышала его буквально несколько дней назад. Да за что же мне это всё? Как они меня нашли? В чём я прокололась? |