Онлайн книга «Мой телефон 03»
|
– Оля, бежим отсюда. – Куда? – Одеваться. Забыла, что мы здесь в одних трусах. Точнее, в одной маске. – Ой, все там окажемся. – Оля, я хочу жить! – Ну беги, живи. На клумбе под окном общежития пышным цветом раскинулись хризантемы и анемоны. – Там что, пожар? – лениво интересуется командир из-за штурвала. К пожару он морально готов, а к очагу инфекции нет – захлопывает дверь в кабину и закрывает окно. Отверстия вентиляции с начала пандемии плотно герметизированы скотчем. Наряжаюсь в защиту, выбираюсь на свежий воздух. – А где док? – Там. Снова смотрю на клумбу. Такая буйная растительность должна пахнуть. Почему я ничего не чувствую? Оля заставляет ждать до того момента, когда рациональная мысль «она ненормальная» раскручивается до паранойи «она уже заразилась и лежит рядом с дедом, беззвучно хлопая распавшимися легкими». – Доставай маскарадный костюмчик. И что это за оптимистичная ядовитая расцветка? Белых не осталось? – Желтый тебе идет. – Боже, какая прелесть! Гортензия и хризантемы! – Оля восхищенно складывает руки. Я снова принюхиваюсь. – Они пахнут? Ты чувствуешь? – Нет, – она по-прежнему беспечна. – А должны? Я хватаю напарницу за рукав, проламываюсь в самую гущу растительности. Оля упирается. – Маруся, тут люди мрут как мухи, а ты решила цветочками полюбоваться? – Именно потому, что люди и мухи умирают каждый день, мы просто обязаны остановиться и уделить минутку прекрасному. Ну. Чувствуешь? Чувствуешь? – Нет! – Оля продолжает отбиваться и вдруг замирает посреди клумбы. – Ты думаешь? – Ага. – Я смотрю на пациента. Дед кашляет короткими очередями и причмокивает посиневшими губами. Я не хочу так. – А ну! – Оля рванулась к машине. – Сейчас мы Толяна в клумбу закинем, пускай нюхает! Толя, открой дверь! Толян! Ты же не собираешься провести здесь свою молодость? Мы все равно тебя достанем! – Чего? – Толян натянул на уши респиратор и на чуть-чуть приоткрыл окно. – Цветы! Они пахнут? Пахнут? Толян принюхался. – Пахнут. Воняют. А что? – Ничего, – Оля нахмурилась, – закрой окно до станции и не открывай никому. Оля одаривает меня коротким понимающим взглядом, с трудом упаковывает свои габариты в цыплячий комбинезон, наверно, сел после стирки. Мы заразились. Обе. – Цыпленок жареный, цыпленок пареный, пошел по улицам гулять… – бубнит в респиратор далеким глухим голосом. Мотор заведен, карета гаражами выползает на пустую рассветную улицу. Сатурация 90 % и продолжает падать. – Оля, мы не заправили кислород! – Сколько? – 25 %! Запасных баллонов нет на станции. Ковидные выдышали. – 3 литра в минуту! – Сатурацию не держит! Ставлю пять! – Четыре! Поставь четыре! «Цыпленок жареный. пошел по улицам гулять». – Четыре не держит! Ставлю пять! 18 %! – Толик, включай дискотеку-аварию! – Сатурация 92! – Верни четыре! – Четыре не держит! – Толик, ты там заснул, что ли? Сирена, люстра, светомузыка, матюгальник! «Его поймали, арестовали, велели паспорт показать». – Дедуля, как дела? Дедуля, живи пока. Оля, что делать? – Ты умеешь делать фотосинтез? Ничего! – Резервный баллон в хвосте! Подвинься! – Толик, тебе что сказали?! Пробки, заборы, ДТП – трахай все, мне пофиг, как ты доедешь! Дорога до хвоста салона кажется неприлично длинной. Всего два метра, и неповоротливый скафандр, и машину заносит на виражах, и горизонт то падает, то взлетает. «Цыпленок жареный, цыпленок пареный, цыпленки тоже хочут жить». |