Книга Мой телефон 03, страница 68 – Мария Ким

– Да у меня всегда на похмелье сердце частит, пару рюмок – и как новенький!

– Пару рюмок-это мне и вот – доктору для храбрости, а вам таблетку под язык и молитесь, чтобы наши препараты на ваш алкоголь не дали остановку сердца. – В мутном мозгу мужчины что-то проясняется, и он затихает под напряженный писк кардиографа.

Я открываю систему на полный ход, раствор льется струйно. Без эффекта. Рафик вводит в катетер аспаркам, на минуту пульс урежается и снова подскакивает до тех же цифр.

– Может, реанимацию вызовем?

Рафик задумчиво смотрит в окно на нашу желтую машину со спецсигналами.

– Мы и есть реанимация, Маш, – со вздохом отвечает он. – Магнезию в систему… Черт, не сюда, в другую! А, уже неважно… «Але, старшему врачу, 2410, аритмия не купируется. да, знаю. Да, понял. Але, диспетчеру, это Рафик, задержимся, транспортировка невозможна. Принято. Врачу ЭКГ, вам там телефония с 32-го кардиографа. И предупредите реанимацию в кардиологии, сейчас поедем». Носильщиков искать надо, не унесем вдвоем кабана.

– Да я сам. – хрипит больной, придавленный прессом сумасшедшего ритма.

– Сам ты уже допился, – беззлобно отмахивается Рафик.

В подъезде находим пару добровольцев, тоже в подпитии.

– Я с ними не пойду! – возмущается пациент. – Их же ноги не держат, уронят вместе с носилками – еще ребро сломают!

– Хотите, чтобы я вам ребро сломал? – равнодушно интересуется Рафик.

– Это зачем еще?

– Ребра не сломаны – реанимация не эффективна.

Я спускаюсь по лестнице, нагруженная тремя сумками и папкой с документами, за мной бригада помощников едва перебирает ногами, пошатываясь на сквозняке, сзади Рафик с электродами, «стрелялки» наизготовку. У подъезда один из носильщиков поскальзывается, роняя носилки вместе с напарником, Рафик, чертыхаясь, обрушивается на них со своим аппаратом, катетер слетает с предплечья, темная дорожка венозной крови лениво стекает по обледенелому асфальту. Вместе с непрерывно матерящимся шофером грузим пострадавшего в машину, кровь продолжает стекать на носилки, я бросаю попытки наладить доступ и ору бригаде: «Готовы, едем!» Рафик благодарит добровольцев, и машина с ревом сирены срывается с места.

На ходу цепляю на палец пульсоксиметр, прибор ловит помехи и выдает какие-то дикие цифры, там же ИК-датчик, а пальцы холодные… сжимаю бледную конечность в своих руках, согреть надо, 50, 60 ударов, что за бред, никакой техники, глаза, уши и пальцы, соскальзываю пальцами на запястье, ловлю пульсацию лучевой артерии. Нитевидный.

В приемном покое дежурный кардиолог делает отчаянную попытку отписаться от ночной проблемы.

– Задыхается? Это не к нам, это терапия. Алкоголь? Точно не к нам, токсикология! Понаберут по объявлению.

Рафик подносит кардиограмму вплотную к сонному недовольному лицу.

– Трепетание предсердий? Вижу, – соображает доктор. – «Мерцалка» в анамнезе? Почему катетер слетел? Амиодарон 450 влили? А, вы же фельдшерская, о чем с вами.

– В карте распишитесь, пожалуйста. До свидания.

* * *

Рафик – экстремал. Адреналиновый наркоман, как и я, как и многие из наших. Другие у нас не задерживаются. Сегодня смена для него удачная, вызова интересные, а когда работа не богата на серьезные случаи, Рафик берет ружье и уходит в лес, пострелять зверушек.

– Мне скучно! – вопит Рафик в трубку. – Надоела эта поликлиника! Крови хочу, мяса! Есть у тебя что посложнее?