Книга Опальная княжна Тридевятого царства, страница 26 – Кристина Миляева

Однажды кот притащил не кролика. Он втащил в мельницу лису. Не молодого, глупого лисёнка, а взрослую, хитрую, огненно-рыжую хищницу, с роскошной шкурой и умными, полными дикого ужаса и ярости глазами. Она была ранена в схватке с котом — на боку зияли кровавые полосы от когтей, но не сдавалась, оскалив острые зубы в беззвучном, хриплом рычании. Кот сидел рядом, гордый, немного помятый, с разорванным ухом, но с видом абсолютного победителя.

Я смотрела на лису, и у меня сжалось сердце. Она была слишком… живой. Слишком яркой, слишком красивой в своей предсмертной дикой ярости. В ней горел тот самый огонь, которого так не хватало мне. Я не хотела её убивать. Мне искренне, до тошноты не хотелось.

Но я должна была. Это был следующий уровень. Качественный скачок. Новый, мощный источник силы, который нельзя было игнорировать. Это был экзамен. И я не могла его завалить.

Я медленно присела перед ней, глядя в её тёмные, умные, полные ненависти и бездонного страха глаза. Я протянула руку, не касаясь её окровавленного меха, и послала импульс. Не техничный, не отстранённый, как с кроликами. А чистый, острый, безжалостный, как лезвие гильотины. В него я вложила всё своё сожаление, всю свою злость на необходимость этого действа, всю свою ярость на этот мир.

Лиса вздрогнула всем телом, её изящное тело на мгновение выгнулось в неестественной судороге, а потом обмякло, стало просто куском мяса и меха. Из её приоткрытой пасти вырвался последний, тихий, свистящий выдох. И тогда в меня ударила волна энергии. Горячей, дикой, пахнущей хвоей, кровью и свободой. Она хлынула мощным, почти осязаемым потоком, заставив меня вздрогнуть и отшатнуться от неожиданности. Её было гораздо, на порядок больше, чем от десятка кроликов. Она пылала внутри, как раскалённый уголь.

Я сидела на земле, тяжело дыша, и смотрела на мёртвую, ещё не остывшую красавицу. Потом перевела взгляд на кота. Он подошёл, деловито обнюхал свою добычу, убедился в её кончине и посмотрел на меня. В его зелёных, раскосых глазах не было ни одобрения, ни осуждения. Было лишь спокойное ожидание следующего действия. Конвейер не должен останавливаться.

— Чёрт, —прошептала я, чувствуя, как по щеке непроизвольно катится предательская слеза, которую я тут же смахнула с яростью. — Мы с тобой настоящие, законченные монстры, рыжий. Лесные боги нас за это покарают.

Кот в ответ лишь громко мурлыкнул и потёрся о моё колено, оставляя на штанине следы лисьей крови.

В тот вечер я чувствовала себя почти могущественной. Накопленная энергия булькала во мне, как молодое, крепкое вино, опьяняя и пугая одновременно. Я чувствовала, что могла бы, наверное, сдвинуть с места целое бревно силой одной лишь мысли. Или прижечь пару-тройку муравьёв, снующих у порога. Потенциал, страшный и обнадёживающий, был.

Ночью я спала тревожно. Мне снились мыши с огромными, человеческими глазами моего отца-декана, которые смотрели на меня с укором, и лисы, говорящие голосом моей маменьки: «Учись, Злославушка, учись… Тёмные силы не прощают слабости…».

Меня разбудил скрип. Не привычный, убаюкивающий скрип мельничного колеса, раскачиваемого ветром, а осторожный, явно рукотворный, приглушённый звук. Шаг. Человеческий шаг по хрустящим веткам прямо у стен.

Я мгновенно пришла в себя, сердце ёкнуло и забилось где-то в горле. Кот уже был на ногах, его силуэт вырисовывался в кромешной темноте, уши напряжённо вытянуты вперёд, словно антенны. Я бесшумно скатилась со своего сенного ложа и прижалась к холодной, шершавой стене, затаив дыхание, стараясь слиться с тенями.