Книга Опальная княжна Тридевятого царства, страница 13 – Кристина Миляева

Я скинула платье — это розовое, рюшечное чудовище, в которое меня нарядили, — и осталась в простой тёмной сорочке и штанах, которые предусмотрительно спрятала на дне сумки. На босу ногу надела прочные, уже поношенные ботинки. Действовать надо было быстро.

Я приоткрыла дверь. В коридоре было пусто и тихо. Я прокралась, как тень, в главный зал. Там, на своём месте, под стеклянным колпаком, лежал он — «Скипетр Ночи». Замок на колпаке был смехотворно простым — какая-то декоративная бронзовая защёлка, больше для красоты, чем для защиты. Я поддела её заколкой, вытащенной из своей густой шевелюры, — навыки, полученные на курсе «Взлом, проникновение и нейтрализация охранных чар» на втором курсе Академии, наконец-то нашли хоть какое-то применение в этом мире безумия.

Я сняла колпак и отставила его в сторону. Чёрный обсидиан холодно и неприветливо блестел в свете вечно горящих сиреневых огоньков камина. Да, он был бесполезен. Совершенно. Но он был магическим. Я чувствовала едва уловимое, спящее свечение внутри него, смутную вибрацию, больше похожую на храп. И хоть какая-то, самая убогая магия в моих руках была в миллион раз лучше, чем её полное отсутствие. К тому же, это был акт вандализма, откровенного воровства и бунта, который доставил мне дикое, почти животное удовольствие.

Я схватила дурацкий артефакт. Он был холодным, как лёд, и неприятно тяжёлым, налитым свинцовой грёзой. Я сунула его за пазуху, под сорочку — холодок приятно обжёг кожу на животе. И на цыпочках, затаив дыхание, двинулась к выходу.

Кот Васька уже ждал меня у двери, его пушистый хвост нервно подёргивался, а уши были настороженно направлены вперёд. Он молча смотрел на меня, словно проверяя: точно ли я созрела для побега.

— Пошли, полосатый мудрец, — прошипела я, отодвигая тяжёлую железную щеколду. — Сваливаем отсюда, пока эти просветлённые извращенки не предложили мне групповой брак с эльфами или не начали втирать мёд с перцем в астральное тело.

Мы выскользнули наружу, в объятия тёмной, безлунной ночи. Воздух был свежим, влажным и прохладным, он пах свободой, хвоей и прелой листвой, и я жадно вдохнула его полной грудью, с наслаждением выдыхая тот сладкий угар, что скопился в лёгких за три дня. Я бросила последний взгляд на уродливую, кривуюизбушку, из трубы которой всё так же лениво валил сиреневый, пахнущий имбирным печеньем дым. Окна светились тёплым, жёлтым светом, выглядели такими уютными и обманчивыми.

— Чтоб вас! — выдохнула я, обращаясь ко всему ковену, ко всему этому безумию. — Горе вам луковое, сексуально озабоченные шарлатанки! Тьма не для вас! Тьма — это могущество! Это леденящий страх в жилах! Это абсолютная, безоговорочная власть! А не прыжки голышом вокруг костра из орхидей и зелья для мужского стояка! Идите вы все лесом! Желательно, через заросли крапивы! И чтобы вас всю дорогу пёрло тем самым перцем, которым вы натираетесь для остроты ощущений!

Я плюнула в сторону этого дома, развернулась и побежала прочь, в чащу, подальше от этого проклятого, сладкого места. Колючие ветки кустарников хлестали меня по лицу и рукам, цеплялись за одежду, ноги вязли в рыхлой земле и путались в корнях. Я бежала, спотыкаясь, задыхаясь, ругаясь на всех языках, известных в трёх измерениях — и на нескольких мёртвых, для пущей убедительности. Я ругала этот нелепый мир, его убогую, извращённую магию, его наивных ведьм, свою несправедливую судьбу, мачеху, её сварливых, тупых дочерей и особенно — того рыже-чёрного идиота кота, который привёл меня в этот вертеп разврата и духовного упадка.