Книга Наследница замка Ла Фер, страница 80 – Юстина Южная

В последнее время к нам никто не заезжал, о сидродельне знать не мог. Мы тоже за пределами деревни об этом не распространялись. Я никому ничего не рассказывала… Хотя… тот разговор с кюре? Но тоже нонсенс какой-то. Священник произвел на меня вполне благоприятное впечатление. И зачем ему чинить нам препятствия? Церковь, насколько я знаю, хмельные напитки очень даже уважает. Мы же с кюре договорились. Ему небось самому любопытно, что у нас получится.

Или… Неужто это наш отвергнутый граф резвится? Подослал кого-то, чтобы мне насолить?

Я представила себе Оливье де Граммона, нашептывающего слугам, чтобы они повредили бочонки с суслом у некой графини, живущей фиг знает где. Да нет, бред чистой воды. Не того размаха фигура, чтобы заниматься мелким вредительством из мести. По его натуре, он бы скорее прискакал с отрядом воинов и сжег дотла все шато Ла Фер. А возиться вот так, по мелочи…

Но кто тогда? Зачем? И почему?

Если только…

Мелькнувшая догадка меня изумила. Неужели… Да ладно, быть не может. Чтобы господа аристократы унизили себя подобным образом?.. А с другой стороны, может, у кого-то на кону стоит нечто серьезное. Я ведь могу многого не знать.

Пари.

Мое пари с Мадлен Савойской.

Если уж кто-то вознамерился помешать мне с производством сидра, то, скорее всего, именно по этой причине.

Сама Мадлен выдумала это пари из благих побуждений, она действительно поверила в меня и в то, что я смогу удивить людей новым напитком. В наших беседах вне посторонних глаз, она с любопытством расспрашивала меня про предполагаемый вкус будущего сидра и явно стремилась его попробовать. Виконт с женой вообщене проявляли никакого интереса к нашим делам, занятые друг другом. Из всех гостей терки у меня были лишь с двумя, графом де Граммоном и мадам Эжени д'Алер… Кто-то из них?..

Но опять-таки вопрос — зачем?

Размышления пришлось отложить, так как мы с Форестом почти добрались до места.

Завидя удрученные и виноватые лица моих работников, я решила, что ругаться буду несильно. Главное, внушить им мысль, чтобы в дальнейшем они хранили бочонки с сидром, как зеницу ока и не спали на посту.

В подвале стоял характерный дух. Разлитое сусло парни, как могли, убрали, но запах забродившей жидкости по-прежнему витал под сводами. Развалившуюся бочку мужики оттащили в сторонку, и я подошла, чтобы взглянуть на нее лично. Еще не зная, что именно собираюсь найти, я все же присела и с помощью Фореста стала разгребать доски.

Это был бочонок из наших новых, из крепкого свежего дерева и с прочными ободами. Пробка действительно торчала там, где и должна была, ее даже не выбило. А вот сами доски…

Я подняла одну, внимательно вгляделась в нее. Затем вторую, третью…

— Форест, смотри, — сказала я, — кажется, вот в чем проблема.

В тех местах, где ободы крепились к доскам, на дереве остались явственные зарубины. Такие же, но почти незаметные, отметины были и на железе.

— Да он же обручи подбил, паскудник! — воскликнул Форест, едва увидев, что я ему показываю.

— Угу… Топором, наверное.

— Или молотком каким. И, смотрите-ка, ишь придумка непроста! Обручи ослабил, но несильно. Бочка поначалу держалась, а треснула через пару часов только, когда он уже далеко был, а сусло доделало остальное. То бишь на человека и не подумали бы, если б Тибо не заметил пришлого.