Книга Наследница замка Ла Фер, страница 47 – Юстина Южная

— Ах вот как, — с насмешливой ухмылкой протянул де Граммон. — Тогда все ясно. Благодарю вас за то, что приютили пса, и приношу свои извинения, раз уж я несправедливо ударил вашего слугу.

Ну да, мне — «простите», а ребенок обойдется. Я поборола в себе желание заставить графа извиниться перед Ноэлем. Не тот мир — меня не поймут ни дворяне, ни сам мальчик.

— Вам придется отдать ему Матиса, да? — неожиданно раздался позади меня грустный шепот.

Я обернулась. Ноэль смотрел на меня так доверчиво и с такой тоской в глазах… Я прекрасно понимала, что ребенок успел привязаться к песику, но что я могла ему ответить? Собака не моя, а граф не из любителей совершать добрые дела.

Но эти глаза…

Ай, ладно, попытка — не пытка.

— Господин граф, ваш гончий щенок совершенно бесподобен, и мы тут все откровенно влюбились в него. Нет ли возможности оставить его в замке? Надеюсь, рано или поздно мы возобновим традицию охоты, и тогда Матис, как мы успели его назвать, станет нам прекрасным помощником в этом деле.

Улыбочка месье де Граммона, ставшая еще шире, не предвещала ничего хорошего, что и подтвердилось,когда он заговорил:

— Был бы рад удовлетворить вашу просьбу, но собака была предназначена в дар его светлости, и я уже не имею права распоряжаться ею. Если только вы захотите возместить герцогу де Монморанси стоимость щенка… Однако, боюсь, в вашем нынешнем положении, это невозможно.

— А сколько он стоит? — спросила я, заранее внутренне содрогаясь от цифры.

И была права в своих предчувствиях.

— Около трехсот экю, — не без некоторого сочувствия произнес граф, и вокруг меня послышались изумленные и даже нескрываемо восхищенные возгласы.

Триста экю… Сколько же это? Я не смогла с ходу сообразить — старофранцузские денежные единицы были столь же запутанны, как и местная система мер и весов, и я не помнила навскидку даже примерного эквивалента. Только понимала, что это действительно большая сумма. Неосознанно я кинула растерянный взгляд на стоявшего рядом шевалье, и он, сам того не зная, помог мне.

— Но столько стоит верховая кобыла самых чистых кровей, — произнес доктор, обращаясь к графу. — Неужели эта порода гончих настолько дорога?

— Именно поэтому я и счел возможным преподнести щенков его светлости. Очень редкие и ценные экземпляры. Наверное, лучшие охотничьи псы из ныне существующих.

— О да, это поистине королевский подарок, — кивнула герцогиня Мадлен.

Я вздохнула. Нет, столько мы сейчас не наскребем…

Но как же не хотелось отдавать собаку графу. Вот из вредности и упрямства. Не хотелось, и все тут!

И я сделала единственное, что пришло мне в голову. Схватилась за самый крупный опал, пришитый к моему платью в качестве украшения, и дернула, срывая его с корсажа…

За опалом последовали и остальные, более мелкие, камни.

Действовала я чисто на эмоциях, поэтому не сразу поняла, что опять творю нечто дикое по местным меркам. Великосветское общество оказалось настолько шокировано, что застыло, с открытыми ртами наблюдая, как я обрываю с платья всю фурнитуру.

Ох, и снова ведь подставляюсь! Нашей жадной до скандалов баронессе теперь увлекательных сплетен на весь год хватит… Ну ладно, начала — так заканчивай.

Собрав камешки горкой, я протянула их Мадлен Савойской.

— Ваша светлость, прошу простить меня за столь импульсивный поступок и отсутствие ювелира, который мог бы оценить камни, но все же посмотрите, пожалуйста, не хватит ли этого для выкупа собаки? Как я уже сказала, мы тут все очень привязались к щенку и были бы счастливы иметь в замке такую великолепную гончую. Возможно, ваш супруг не откажет нам в этой милости, как вы полагаете?