Книга Наследница замка Ла Фер, страница 43 – Юстина Южная

— Благодарю вас, граф, вы очень любезны. Если мы почувствуем в этом необходимость, то непременно дадим вам знать. Это так щедро с вашей стороны.

— Буду рад способствовать вашему процветанию. Вы знаете, в Уффингтоне, моем любимом поместье в Линкольншире, тоже разбит обширный парк, но я так и не сумел добиться от своих садовников такого буйства и разнообразия роз, как у вас. Найти человека, который разбирается во всех тонкостях садоводческого искусства не так-то просто.

— Если я могу помочь в этом деле советом, спрашивайте, ваше сиятельство, — решила я ответить любезностью на любезность.

— Вы сами занимаетесь садом? — со странной интонацией спросил Ричард.

С ходу я даже не смогла распознать, что стоит за этим вопросом. Он что, осуждает, что я лично вожусь в земле?

Прежняя Лаура это делала, да, у нее, как я поняла, даже имелось специальное садовое платье, очень простенькое,которое не жалко запачкать. Да и я сама не намерена была пренебрегать такими чудесными цветами. Что-то очереди из садовников я тут не заметила, а загубить растения совсем не хотелось бы.

Но вроде граф улыбался… Может, это просто милая ирония, как вчера за обедом, когда я про сидр сказала? Или снисходительность из серии «чем бы дитя не тешилось»?

— Вы удивительно деятельная особа, мадемуазель Лаура, — все в той же загадочной манере протянул Ричард. — Так вот, что касается садовников…

Граф д'Обинье был красив. Просто поразительно хорош. Эти смоляные кудри, точеные и одновременно мужественные черты лица, щегольские усы с бородкой, безупречный стиль — на него можно было смотреть и любоваться, как произведением искусства. Он неторопливо шел со мной по тропинке и рассказывал все новые и новые истории о себе и своем окружении. Легко переходил на философские рассуждения о трактатах Платона и политике Священной Римской империи и был вполне убедителен в своих выводах.

Слушала я его не без интереса, но на разговор это походило мало, скорее имел место графский монолог. Хотя и бесспорно любопытный. Нет, я честно пыталась участвовать в беседе, однако — вот непонятный эффект! — все мои реплики будто падали в какую-то вязкую среду, где и задыхались, не получая возможности развиться. И не то чтобы меня игнорировали — Ричард непременно поворачивал ко мне голову и внимательно слушал, когда я начинала говорить, но почему-то ни одна предложенная мной тема не пришлась ко двору. Так что в конце концов я замолчала вовсе.

По дороге мы с графом несколько раз сталкивались с другими гостями, и в какой-то момент я подумала, что неплохо было бы успеть побеседовать с шевалье де Ревилем до его отъезда из замка. Правда, возможность представилась лишь тогда, когда гуляющие утомились бесконечным хождением и потянулись обратно к шато.

Оказавшись рядом, Анри учтиво поинтересовался моим здоровьем и, получив заверения, что все в порядке, сообщил, что еще до завтрака передал Татин рекомендации по моему скорейшему восстановлению и кое-какие рецепты, чтобы она могла заваривать мне полезные укрепляющие травки.

— Также оставил ей немного порошка от головной боли, — добавил доктор. — Если ваше недомогание станет слишком сильным, этот порошок нужно будет растворить в воде и употреблятьв жидком виде. Питье горькое, но помогает.

— Простите, а вы не могли бы сказать, из чего этот порошок? — осторожно поинтересовалась я.