Книга Наследница замка Ла Фер, страница 41 – Юстина Южная

— М-да, не хотела бы я быть его супругой, — негромко протянула я. — Каролина, прошу тебя, выслушай меня сейчас со всей серьезностью. Твое сердце тянется к этому человеку, я понимаю. Он красив, умен и умеет себя подать. Однако, даже если с женой графа дела обстоят именно так, как он заявляет, в чем я не уверена, его вольное обхождение с тобой абсолютно недопустимо. Его речи слишком дерзки, а намеки слишком вульгарны. Подумай, разве человек, который уважает тебя, стал бы вести с тобой разговоры о свадьбе, когда его жена еще жива и находится на его попечении? Не говоря уж том, что уважения к ее сиятельству мадам де Граммон в данном случае нет вообще никакого.

Сестра опустила глаза.

— Но господин граф не делал дурного. Он просто испытывает ко мне столь сильные чувства, что не мог не выразить их. И только. А… а почему ты думаешь, что его слова относительно супруги могут быть… не совсем верными?

Я не знала, встречались ли сестры де Ла Фер с ее сиятельством Аделин де Граммон раньше, поэтому ответила обтекаемо:

— Мы знаем о состоянии графини лишь со слов ее супруга. А я бы не стала полагаться на них. Мужчины, когда хотят добиться расположения понравившейся им женщины, готовы сказать что угодно.

— И с каких это пор ты стала знатоком мужчин, сестренка? — фыркнула Каролина, вырывая у меня свой локоть.— Я полностью уверена в порядочности графа. Не может же он шутить такими вещами, как смерть супруги!

— А он и не шутит. Он играет. И эта игра на сторонний взгляд совершенно очевидна. Послушай, — я снова ласково дотронулась до сестры, — поведение месье де Граммона отнюдь не всегда бывает безупречным, ты согласна со мной?

Каролина промолчала, отводя взгляд. Она явно не готова была разделить мое мнение, но и спорить ей не позволял вчерашний эпизод в библиотеке. Уж там-то граф перешел допустимую черту. И не только граф. Не хотелось думать, что бы случилось, не успей я вовремя.

— Если господин де Граммон сказал правду о положении своей жены, то, как порядочный человек, он не станет раньше времени оказывать тебе неуместные знаки внимания. Он может попросить тебя подождать его некоторое время — и не больше. А ты дождешься, раз уж он тебе небезразличен. Но заклинаю тебя Господом Христом и Святой Девой, ни в коем случае не бросайся в объятия графа прежде, чем он попросит твоей руки, как полагается, а затем отведет к алтарю. Слишком… слишком много примеров вокруг, когда женщины теряли голову от любви и оказывались брошены и погублены навсегда.

— Ох! — Каролина зажала рот ладошкой, а когда отняла ее, то закивала с готовностью, которой я от нее совершенно не ожидала. — Ты, конечно, говоришь ужасные вещи, но ведь с несчастной Камиллой так и произошло, помнишь, в прошлом году?..

Разумеется, я не помнила, но на всякий случай приняла сведущий вид.

— Мало того, что она едва не покончила с собой, так еще теперь навеки заточена в монастырь! Просто кошмар.

— Поэтому я и надеюсь, что ты не намерена последовать ее примеру, — сказала я.

Вообще, объяснять влюбленной женщине, что ее избранник не вполне соответствует уже «намечтанным» грезам — дело полностью безнадежное. Никогда она не поверит «злым наветам», никогда не прислушается к здравому смыслу, а уж тем более к другим людям. Ее глаза, ум и все вокруг могут говорить одно, но она до последнего будет верить в другое. В то, о чем шепчут ее мечты.