Книга Наследница замка Ла Фер, страница 119 – Юстина Южная

Спустя полгода медицинский факультет университета в Монпелье принял в свои ряды одного бледного, строгого, но решительно настроенного юношу.

[1] Это реальная болезнь 15-16 веков, получившая название «английский пот». До сих пор ученые не могут установить, что за патоген ее вызывал, но склоняются к версии хантавируса.

— В Монпелье было и неплохое преподавание, и практика, но мне всего этого оказалось мало, поэтому я поехал в Париж, чтобы продолжить свое обучение там, — продолжил рассказ Анри. — Однако выяснилось, что столица не так уж много может мне предложить. Удивительно, но в парижском университете во многом полагались на устаревшее учение Галена, который никогда не видел человека изнутри, основывая свои труды лишь на исследовании животных, тогда как в Монпелье вовсю уже пользовались «Анатомическими тетрадями» итальянца да Винчи.

Я понимающе кивнула. В Средние века врачи не могли даже помыслить о том, чтобы изучать тело человека — священный сосуд, созданный Богом, — путем вскрытия. Анатомия долгое время пребывала в зачаточном состоянии, и только с началом эпохи Возрождения церковь сделала небольшие послабления в этом смысле. Как раз сейчас, в 16 веке, анатомия начала формироваться как полноценная наука, а в медицине возник позыв к гораздо более глубокому, чем раньше, познанию процессов, происходящих в человеческом теле.

— Потом наш король ввязался в войну в Италии, и ему потребовались не только воины, но и доктора, которые могли бы помогать солдатам и офицерам, раненным в ходе сражений. Я решил, что для меня это огромный шанс. Во-первых, врачевание на поле боя — это невероятная практика, столь мне необходимая; во-вторых, возможность отличиться и продвинуться по службе, а в-третьих… — Шевалье немного замялся, но все же негромко сказал: — …вы не поверите, но я правда хотел спасать жизни людей. А там, на войне, где постоянно требовалась моя помощь как доктора, я действительно чувствовал себя нужным.

— Отчего же не поверю? — удивилась я. — Вы и сейчас полны того же самого желания. Я поняла это сразу, в день нашего знакомства, когда вы, не раздумывая, кинулись за мной в озеро, а затем так тщательно и бережно подошли к моему лечению. Ну а уж когда увидела ваш стето… «прослушиватель», то убедилась в этом окончательно. Вы делаете все, чтобы помочь людям, ищете новые способы и методы, не пренебрегаете постоянной учебой, лишь бы принести врачебную пользу всем, с кем сталкиваетесь.

Анри смутился. Это было заметно по возникшему на его щеках легкому румянцу и чуть сконфуженному взгляду.

— По крайней мере, я стремлюсь к этому, мадемуазель Лаура, — произнесон. — В общем, та военная кампания, длившаяся четыре года, помогла мне в моем становлении едва ли не больше, чем все университетское обучение. Именно там я понял многие вещи, которые остались бы для меня сокрытыми, задержись я в Париже. Столько разных случаев, столько неожиданных моментов… Я ведь имел дело не только с ранениями, но и с болезнями, то и дело возникавшими в военных лагерях. Ни один учебник не научил меня тому, что я узнал на собственном опыте.

Шевалье де Ревиль на мгновение замолчал, по всей вероятности, вспоминая что-то из былых времен.

— Полагаю, в тех условиях строение человека вы изучали прямо на живых пациентах, — тихо сказала я и, чтобы хоть как-то выразить, что мне небезразлично то, что он рассказывает, прикоснулась к его руке. — Пули, ядра, шпаги — все это с завидной неумолимостью лишает человека его… целостности.