Книга Наследница замка Ла Фер, страница 117 – Юстина Южная

— Вы правы, мадемуазель Лаура. За этим действительно стоит одна история. Но в ней нет ничего недостойного. Пожалуй, только печальное…

Впервые Анри де Ревиль столкнулся со смертью, когда ему было шесть. Он стоял возле люльки, в которой надсадно хрипел и кашлял его малютка брат нескольких месяцев от роду, и неловко пытался накрыть малыша шерстяным одеяльцем. Еще вчера братик с ревом сбрасывал это одеяло со своего пылающего жаром тельца, отчаянно суча крохотными ножками и ручками, сегодня у него уже не было на это сил. Он больше не открывал глаз, дышал со страшными сипами, а его губы постепенно приобретали странный синий оттенок.

Мать, с расширенными от ужаса глазами, цеплялась за рукав солидного мужчины в длинной мантии, спрашивая:

— Мэтр, но неужели совсем нет надежды?

— Вам стоит позвать священника, — мягко ответствовал мужчина. — Теперь все в руках Божиих.

Анри не понимал, что происходит. Ну да, у людей иногда бывает горячка, ей в свое время переболел и отец, и его старшие братья, да и он сам. Но спустя пару-тройку дней жар спадал и все выздоравливали. Почему же маленький Шарль никак не может прийти в себя?..

Священник появился в доме спустя пару часов.

А на следующий день Анри снова превратился в самого младшего брата в семье де Ревиль…

…Шло время, детские воспоминания о той трагедии, казалось, давно рассеялись. Однако это было не так. Они вернулись, стоило только подросшему Анри столкнуться с похожей ситуацией вновь.

Прелестная Манон, девушка во всем расцвете своей юности, золотоволосая и голубоглазая, с нежнейшим румянцем на белой коже, ласковая и добрая, смешливая и жизнерадостная — ей было шестнадцать, когда ее отец, безземельный дворянин, переехал вместе с ней в Лодев и повел дочь знакомиться со всеми благонравными соседями, проживающими поблизости.

Увидев ее, семнадцатилетний Анри потерял покой и сон. Его первая любовь к Манон была столь же чиста, сколь и сильна, а сам он, хоть и не имел гроша за душой, но мог предложить девушке свой ум, энергию, будущие перспективы да и просто самого себя, молодого и, что уж говорить, красивого. Конечно, романтичная мадемуазель не могла не отозваться на его чувства. Вскоре, заручившись предварительным согласием родных, юные влюбленные начали планировать свадьбу.

Болезнь, которую в народе называли «ингландской чумой» накатила на Лодев и его окрестности внезапно. Тихий и теплый сентябрь, пахнущийсеном, созревающими каштанами и поздними розами, вдруг превратился в страшный моровой месяц, который потом еще долго вспоминали все жители Лангедока, больше всего пострадавшие от неведомой хвори.

Сделать было почти ничего невозможно. Болезнь могла начаться и закончиться в один день. Сперва заболевшего охватывал жесткий озноб и невыносимая головная боль, затем в течение нескольких часов приходил жар, а с ним и обильный пот. Больной бредил, его клонило в сон, но засыпать ему было никак нельзя. Если ему давали заснуть, обычно он уже не просыпался.

Так проходили сутки. Если в течение этого времени человек оставался жив, его уже можно было считать выздоровевшим. Но выживали лишь шесть из десяти[1].

А что же многоуважаемые доктора? Их в Лодеве и так было мало, а после начала эпидемии и вовсе остался лишь один. Остальные либо бежали от «чумы» прочь, либо умерли вместе со своими пациентами. Вот и вся их помощь.