Книга Стражи Особого Назначения 3, страница 172 – Катерина Дэй

Слабый стук. Едва уловимый, прерывистый. Длинная пауза. Еще два коротких «стук-стук».

Она была жива.

Его глаза на мгновение закрылись, плечи облегченно опустились. Но это облегчение было мимолетным — лишь искрой надежды в океане страха. Он легонько встряхнул ее:

— Давай, красавица. Открой глаза.

Голова Лики безвольно упала набок. Веки оставались плотно сомкнутыми. Ее губы, обычно мягкие и теплые, сейчас были неестественно синими, слегка поджатыми. Пот стекал с ее висков, оставляя на коже блестящие дорожки.

— Лика, поговори со мной, — Шакал снова тряхнул ее, на этот раз чуть сильнее, но безрезультатно. Его пальцы дрожали, а в груди разрасталась паника. Холод, исходивший от ее тела, казался почти осязаемым — словно она провела часы в ледяной воде, а потом застыла на пронизывающем северном ветру.

Не раздумывая, он снял свою куртку и бережно укрыл ее, пытаясь передать хоть немного тепла.

Рядом опустилась на колени Иви. Ее лицо было искажено тревогой, глаза покраснели от слез, но она держалась, цепляясь за последнюю надежду.

— Лика, пожалуйста, — ее голос звучал тихо, но настойчиво, как молитва.

Шакал заметил, как вокруг глаз Лики начали проявляться темные круги — синяки, словнотень смерти уже коснулась ее. Чувство беспомощности накрыло его с головой, сдавило грудь, лишило воздуха.

— Лика! — на этот раз ее имя прозвучало хриплой мольбой, полной отчаяния. Он снова встряхнул ее, сильнее, чем прежде, почти грубо. — Проклятие. Опять ничего.

Шакал замер, его взгляд застыл на бледном лице Лики. Лишь слабый стук ее сердца — далекий, прерывистый — разрывал вязкую пелену ужаса, окутавшую его сознание. Его пальцы, дрожащие и холодные, вцепились в ее руку, будто пытаясь передать ей свою силу, свое дыхание, свою жизнь.

Он знал: если потеряет ее, мир навсегда утратит краски. И сейчас, в этой тишине, наполненной страхом и надеждой, он молился — не словами, а всем своим существом — чтобы ее сердце продолжало биться. Чтобы ее глаза открылись. Чтобы она вернулась к нему.

— Лика… — прошептал он снова, и голос сорвался, как натянутая струна. — Пожалуйста… — прошептал он, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Пожалуйста, держись… Я не могу… не могу потерять тебя.

Вокруг царила гробовая тишина. Все замерли, не смея нарушить этот жуткий момент. Лишь неровное дыхание Шакала и едва уловимый стук сердца Лики разрезали вязкую тишину, как лезвие.

Его взгляд метнулся к окружающим — кто-то должен знать, что делать! Но лица вокруг были такими же растерянными, как и он сам. Время, казалось, растянулось в бесконечность. Каждая секунда тянулась мучительно долго, превращаясь в вечность.

А в следующую секунду Лика перестала дышать.

— ЛИКА! — крик Шакала вырвался из его груди, как раненный зверь, — громкий, надрывный, почти нечеловеческий.

Он смотрел перед собой широко раскрытыми глазами, будто пытался разглядеть в пустоте ответ, спасение, хоть малейший проблеск надежды. Зрачки расширились, отражая тусклый свет, а в глубине их застыл ужас — холодный, беспощадный, как лезвие ножа. В голове билось одно слово, превращаясь в заклинание, в молитву, в проклятие:«Нет, нет, нет…»

Сознание отказывалось принять очевидное. Все произошло слишком быстро — как удар клинка, которого не успел увидеть. Боль еще не пришла — ее заслонял шок, ледяной панцирь, сковавший чувства. Сердце будто остановилось, лишь разум продолжал биться в агонии: Лики больше нет.