Книга Подменная невеста графа Мелихова, страница 31 – Лина Деева

— Господи, прости! — быстро перекрестился Тихон и с излишней жёсткостью постановил:

— Всё равно остаёмся. Ночью в бурю в степи нечего делать. Какой дом получше?

Демьян почесал в затылке и махнул в сторону:

— Вон там вроде староста жил.

— Тогда давай туда. — И вернувшись на козлы, Тихон направил лошадей следом за торопившимся и оттого то и дело оскальзывавшемся в грязи прислужником.

Дом старосты (если, конечно, это был он) встретил нас покосившимся крыльцом, темнотой сеней и сыростью, дохнувшей из открывшегося провала на месте выбитой двери.

— Огонь развести, да поживее! — резко распорядился Тихон. — На дрова хоть сарай, хоть курятник рубите — всё равно хозяев здесь нет. И дверь назад приладьте. А я да Кузьма покуда лошадьми займёмся.

Тут он повернулся ко мне и уже другим, более почтительным тоном сказал:

— Вы, барышня, заходите да место у печки занимайте. Сейчас быстро всё протопится.

— Хорошо. — Я растянула закоченевшие губы в вежливой улыбке. — Спасибо.

Однако всё равно замялась на пороге, сомневаясь, стоит ли соваться внутрь без света. К счастью, на крыльцо взбежал Лука, держащий в руке зажжённый фонарь, и уже вместе с ним я почти со спокойной душой вошла в дом.

Здесь и впрямь давно не жили: полотнища паутины поуглам, пыль, стылость.

— Сюда присядьте, барышня. — Лука заботливо протёр рукавом лавку вдоль белёной русской печи. — Счас затопим всё.

Я, без толку кутаясь в промокшую шаль, послушно опустилась на указанное место, а прислужники развернули кипучую деятельность. Подвесили фонарь на вбитый в потолок крюк, где-то раздобыли вполне себе сухих дров и затопили печь. Смахнули пыль и паутину, принесли из кибитки погребок с провиантом, и Демьян, как признанный кашевар, занялся ужином.

От постепенно прогревавшихся кирпичей печи шло приятное тепло, громовые раскаты и барабанная дробь капель в маленькие окошки теперь наоборот навевали уют. Запах сырости сменили запахи пота и готовящейся еды; у печи сохли развешенные куртки. Прислужники то заходили, то выходили, а на меня всё сильнее наваливалась усталость. Не было даже сил подумать, как я буду спать в одной комнате с шестью мужчинами (жуткий моветон и крах репутации, если разобраться). Прислонившись виском к печке, я всё глубже погружалась в дрёму. Звуки голосов сливались в однообразный шум, он отдалялся, отдалялся… И вдруг меня легонько тряхнули за плечо.

— Вы это, барышня, — Демьян смотрел с нескрываемым сочувствием, — ступайте в светёлку. Мы там кой-какой порядок навели, тюфяки из кибитки притащили. Отдыхайте покуда, а как похлёбка сготовится, я вам принесу.

— Спасибо, Демьян, — меня затопило искренней благодарностью. — А светёлка — это где?

— А вот из сеней лесенка наверх, — объяснил прислужник. — Давайте доведу.

И он действительно проводил меня до лестницы, хотя идти туда было всего ничего. Вручил зажжённую свечу и даже проследил, что я благополучно взобралась по ступенькам до открытого люка в потолке.

Светёлка оказалась небольшой комнатушкой с низким потолком, но достаточно большим окном. Здесь было гораздо холоднее, чем в общей комнате (ещё бы, без печки!), зато спокойно и обособленно. А поскольку из кибитки мне принесли не только тюфяки, но и пледы, замёрзнуть я была не должна.

Поставив свечу рядом с импровизированной постелью, я разулась, ослабила шнуровку платья и с блаженным вздохом улеглась. Закуталась в пледы так, чтобы один нос торчал, задула свечу и вскоре задремала под усыпляющий шорох капель по крыше.