Книга Подменная невеста графа Мелихова, страница 26 – Лина Деева

— Доброе утро, Марфа Ивановна. — Мелихов, как настоящий дворянин, сам подошёл к ней, вынудив и меня последовать его примеру.

— Утро, господин граф, — скрежетнула Кабаниха. — А уж насколько доброе, не мне судить.

Игнорируя моё невнятное приветствие, она устремила взгляд мимо — на кибитку.

— Смотрю, готово уже? Отправляться пора?

— Да, Марфа Ивановна, — сдержанно подтвердил Мелихов.

Кабаниха тяжело наклонила голову и наконец посмотрела на меня — натурально, как солдат на вошь.

— Ну, Катерина, отправляйся. Ловко ты всё провернула: столько лет безропотной овечкой прикидывалась, а как случай подвернулся — не упустила своего. Ну да Бог тебе судья.

Барыня прервалась, чтобы набрать воздуха для продолжения тирады, и я не совладала с искушением вклиниться.

— И вам Бог судья, Марфа Ивановна. Пусть воздастся за всё: и за плохое, и за хорошее.

В потухшем взгляде Кабанихи сверкнула прежняя молния.

— Не пожалейте, господин граф, — произнесла барыня. — Покуда не венчаны, можно ведь и передумать. Лизка теперь будет тише воды, ниже травы…

— Простите, но это бесполезный разговор, — сухо прервал её Мелихов. — И если на этом всё, то позвольте проститься.

— До свиданья, господин граф. — Кабаниха решительно не желала сдаваться. — Я верю, вы поймёте…

Она неудачно вдохнула, закашлялась, а когда более или менее отдышалась, я твёрдо сказала:

— Прощайте, Марфа Ивановна.

Хотела добавить едкое: «Можете не благословлять», — но решила всё же расстаться мирно.

— Всего доброго. — Мелихов дипломатично выбрал нейтральный вариант прощания. — Как и уговорено, ваши прислужники вернутся дней через десять.

Кабаниха слабо махнула рукой, и мы с графом сошли с крыльца. Мелихов по-джентльменски помог мне забраться в кибитку, кожаный полог которой по случаю хорошей погодыбыл сдвинут назад. Пока я усаживалась, заодно с интересом осматриваясь в экипаже, на козлы взобрался Тихон, а остальные прислужники вскочили на лошадей.

— Открывай ворота! — понеслось над двором.

Заскрипели петли, ударили по твёрдой земле копыта. Кибитка качнулась и неторопливо поплыла вперёд, унося меня от несправедливости и чужой злобы в неизвестность.

***

Пожалуй, единственной моей претензией к началу путешествия была тряска. Складывалось впечатление, что рессоры в кибитке считались уделом слабаков, и потому каждую колдобину и каждый ухаб я прекрасно ощущала собственным седалищем. Конечно, Мелихов (дай Бог ему жену хорошую) позаботился о подушках и пледах, чтобы сделать поездку более комфортной. И не его вина, что на просёлке девятнадцатого века помогало это почти никак.

Зато день обещался отличный: тёплый, солнечный, совсем не осенний. Наш отряд мерно пылил по дороге, петлявшей между сжатых полей. Деревья в редких рощицах ещё щеголяли зелёной листвой, лишь кое-где оттеняя её первым золотом. Едва уловимо пахло дымом; до слуха изредка доносилась птичья перекличка.

— Ехать будете не быстро, — говорил Мелихов, чей конь рысил вровень с кибиткой. — Лошадей нужно беречь. Можно было бы взять подорожную и отправить вас на перекладных, но для нервов это куда затратнее. Ругань на станциях, долгое ожидание, дурные лошади, взяточники смотрители… Будь я с вами, с этим можно было бы смириться, но в одиночку подобное стало бы серьёзным испытанием даже для такой барышни, как вы.