Книга Подменная невеста графа Мелихова, страница 107 – Лина Деева

И без труда услышавший это домовой жёстко заявил:

— Дома сидеть. Мавка как тебя почует, вмиг обезумеет, и все переговоры псу под хвост.

— Не почует, — начал было Мелихов, но Аристарх решительно рубанул ладонью:

— Почует, и не спорь. Женское это дело, потому неча в него влезть пытаться.

Мелихов сжал губы в линию, и я примирительно сказала:

— Георгий, поверьте, я справлюсь.

— Верю, — хмуро буркнул Мелихов. — Однако не тревожиться за вас — выше моих сил.

Сердце радостно подпрыгнуло, зачастило, и я, стараясь не обращать на него внимания, с несколько деланной бодростью резюмировала:

— Что же, ждём полуночи и готовим подарок. Так, Аристарх?

— Так, — подтвердил домовой. И в своей манере ободрил: — Не боись, Катерина. Много я людей перевидел — чай, не первую сотню лет живу. И потому ответственно говорю: ежели кому с такой задачкой справляться, то тебе.

Мне очень хотелось спросить, почему он так решил. Однако побоялась, что Аристарх каким-то образом упомянет: на самом деле я не Катя. И причина странной уверенности домового осталась невыясненной.

Глава 72

Мелихов настоял, чтобы хотя бы до ротонды я дошла в обуви и плаще, и это, признаюсь, стало хоть какой-то каплей мёда в огромной бочке дёгтя, где все мы оказались.

— Будьте осторожны, Катерина. — Провожая меня на крыльце (дальше Аристарх настоятельно запретил ему ходить), Мелихов второй раз забылся и назвал меня без придающего официальность «е». — Ни в коем случае не рискуйте: мы обязательно найдём ещё способы, как совладать с этой напастью.

— Всё будет хорошо. — Я представляла, каково ему — дворянину, офицеру — отправлять на опасное задание хрупкую барышню. — Не терзайте душу понапрасну.

Мелихов криво усмехнулся. Зачем-то взял мои руки в свои, нахмурился:

— Уже холодные! А вы ещё из дома, считай, не вышли! — и крепко их сжал, делясь живым теплом.

— Катерина, пора, — скрипнул рядом голос домового, и Мелихов неохотно выпустил мои пальцы.

Сразу сделалось зябко. Я плотнее запахнулась в плащ, растянула губы в попытке оптимистичной улыбки и зачем-то сказала:

— Скоро вернусь.

А потом, чтобы не перетрусить и передумать окончательно, лёгким шагом сбежала поступенькам и решительно зашагала к парку, подсвечивая себе дорогу фонарём.

Дождь по-прежнему шёл, но настолько мелкий, что под деревьями почти не капало. Я без приключений добралась до ротонды, поставила фонарь на мокрую каменную ступеньку и отчётливо осознала: мне страшно. До мелкой дроби зубами и скрутившихся в узел внутренностей. Внутренний голос волком выл: «Не хочу-у-у!» — только могла ли я поддаться слабости?

«Лиза или настоящая Катя уже валялись бы в обмороке, — хмуро подумала я. — Как же, блин, удобно иногда быть тургеневской барышней!»

Сцепила зубы, чтобы не стучали, и принялась негнущимися пальцами расстёгивать плащ.

Уж полночь близится, а кроме меня это дело никто не сделает.

Мокро и холодно. Под босыми ногами неприятно чавкало, намокшая нижняя сорочка липла к телу. Прижимая к груди узелок с подарками для мавки, я неуклюже перебралась через ограду и через плечо бросила тоскливый взгляд на ротонду. Затем посмотрела с обрыва вниз: ни черта не видно, только вода вроде как плещется. Подняла повыше фонарь (Аристарх неохотно, но разрешил им воспользоваться) и начала спуск.

Поскользнулась я почти сразу. Взмахнула руками, поехала по скользкой глине вниз и едва сумела удержаться, схватившись за ветку удачно росшего рядом кустарника.