Книга Кто впустил зло в сердце свое…, страница 58 – Элла Яковец

— Как-то смешно даже, — теперь я выгнулась, чтобы мои соски касались голой кожи его груди. — Я как будто тебя уговариваю трахнуть меня в зад.

— Отшутиться не получится, ты сама сказала, — Ван Дорн поймал пальцами мой сосок и сжал его. Сладкая судорога прошила тело, и я застонала.

— А я и не собиралась, — выдохнула я. — Я просто слова подбираю, чтобы было понятно…

— Я тебя не тороплю, — и рука Ван Дорна скользнула от груди до живота и замерла в самом низу.

— Я тебе доверяю, — медленно сказала я. — И хочу, чтобы для тебя во мне не осталось неизведанных уголков.

— А если тебе не понравится? — медленно спросил Ван Дорн, скользя губами по моей шее.

— Мне понравится, — безмятежно заявила я, запрокинув голову. — Мне нравится все, что ты со мной делаешь. Вот и не останавливайся.

— Я буду нежен, — прошептал Ван Дорн.

— Нет необходимости, — выдохнула я, чувствуя его каменно-твердый член у себя между ног. Обхватила его талию коленями, двинулась тазом навстречу, подрагивая от ощущения, как он заполняет меня изнутри.

Мы добирались до спальни Ван Дорна бесконечно долгое время. Прерывая дорогу на долгие поцелуи на каждом лестничном пролете.

А когда пришли, то раздеваться уже было некогда, так что мой огненный декан притиснул меня к стене прямо у двери и резкими толчками заставил кончить первый раз вместе с ним довольно быстро. Есть что-то крышесносной в таких вот припадках страсти, начисто лишенных всяких нежных «кружавчиков» прелюдии и нежных слов.

А потом мы переместились на кровать. И перед «разгоном» на второй заход я сообщилаему, чтобы он не сдерживался и использовал все мои «технологические отверстия», которые сочтет нужным.

А он затребовал объясений.

А я…

Я растворялась в его страсти. Двигалась ему навстречу, распахивая колени, вскрикивая от острого наслаждения.

И слегка трепетала, как девственница в определенных местах.

И это возбуждало еще больше, хотя куда уж больше?

В голове с каких-то давних времен застряла мысль, что «давать в зад» — это какой-то верх неприличия, про такое парни говорят между собой шепотом и с сально блестящими глазами.

Приличные девушки таким не занимаются.

И я почувствовала, как щекам становится горячо. И мне немедленно захотелось поторопить Ван Дорна. Чтобы он уже лишил меня этой невинности, и поставил точку в этих сладко-мучительных переживаниях.

Но он не спешил.

Он крутил меня на кровати, всаживая член то глубоко-глубоко, то едва касаясь, как бы дразня. Трахал меня так, словно пытался выбить у меня из головы это тревожное ожидание.

Будто компенсируя наш скоростной первый раз.

Он перевернул меня на живот, его пальцы проскользили, как бы исследуя все мои складочки. И замерли напротив тугой задней дырочки.

«А если тебе не понравится?» — мысленно повторила я его вопрос.

«Я слишком сильно загоняюсь на эту тему, вот что…» — ответила я сама же себе.

Пару часов назад я валялась на грязном полу притона Кочерги, стянутая и перекрученная щупальцами грозной «Ярости кракена». И мне было не страшно.

А от мысли о члене в своей заднице я испытываю нервный трепет?

И я нетерпеливо подалась навстречу пальцам Ван Дорна.

Ну давай, сделай уже это…

— Я хочу быть твоей везде, — горячо прошептала я.

— Я сам решу, когда, — со смешком сказал Ван Дорн. — Ты же мне доверяешь?

И у меня в очередной раз снесло крышу от того, как он хорош. Где-то в глубине распался туго сплетенный клубок всяких нервных мыслей и эмоций, и тут же тело взорвалось фейерверком ярких брызг, содрогаясь в сладких конвульсиях.