Книга Кто впустил зло в сердце свое…, страница 36 – Элла Яковец

Впрочем, это все было неважно.

Я сейчас вообще об этом не думала. И ни о чем не думала, потому что понятно же, что все будет именно так, как он захочет. А раз он хочет, значит и я захочу. Как в танце повинуясь даже не его движениям, а лишь намерению движения.

Он присел на край кровати, тесно прижавшись ко мне бедром. Его пальцы уверенно пробежались по моей коже. Так, словно знает меня уже лучше, чем я сама себя знаю.

Я вздрогнула, только когда его палец коснулся тугой дырочки между ягодиц.

— Ммм, кажется, у меня есть шанс кое в чем быть у тебя первым, — прошептал мне на ухо Ван Дорн, всем весом придавливая меня к кровати.

Я не закричала, нет.

И не задергалась, нервно пытаясь освободиться.

И не замерла беспомощно, всхлипывая от своего бессилия что-то в этой ситуации изменить.

Просто раздалось глухое «буммм!». Ван Дорн с грохотом свалился с моей кровати и впечатался в дверь.

— Что… — на лице Ван Дорна отразилось такое недоумение, просто любо-дорого. Я медленно поднялась, ощущая, как клокочущая ярость темной магии заливает меня изнутри. Готовая вот вот выплеснуться калечащей волной и скатать в комок боли этого мужчину.

— Убирайся, — сквозь зубы процедила я, закрывая глаза, чтобы он не увидел в них беспросветную черноту.

— Тантра… — тихо проговорил он и начал вставать.

— Убирайся! — зарычала я, сжимая кулаки. — Идиот, кретин… Меня плохо слышно, да?

— Я… — Ван Дорн открыл, было, рот, но вовремя захлопнул. Все-таки, будь он совсем кретином, у меня бы не снесло от него крышу настолько, что сейчас готово было сорвать насовсем. И так, что я не отделалась бы банальным арестантским браслетом, а заехала бы до конца своих дней в тюрьму Тиамат-лодж. Плавать в блаженном нигде своей иллюзорной темницы.

И пока я стояла, зажмурившись, унимая клокочущую внутри тьму, он спешно покинул мое крохотное жилище. Оставив на столе мрачно мерцающую Печать дознавателя.

«Это он молодец!» — подумала я и закричала. Если бы не оставленная им магическая звукоизоляция, сюда бы сейчас весь колледж сбежался.

Но кричать — это был самый простой из способов унять требующую выхода темную магию.

Из глаз полились слезы.

Безумный крик ярости перешел в обычные такие слезы. И всхлипы. И даже самоиронию в некотором смысле.

«Теперь он подумает, что задница — это мой пунктик, — фыркнула мысленно я. — Хотя дело совсем в другом…»

Ну да, если задуматься, лучше всего я умела пускать пыль в глаза. Мало кому придет в голову, что у такой распущенной на вид девицы, которая с изящной легкостью демонстрирует все свои части тела, включая самые запретные, которая позволяет себя рассматривать и даже трогать руками, которая вообще довольно активно использует похоть, как свою так и чужую… В общем, никому бы не пришло в голову, что мой собственный опыт в сексе не так уж и богат. Ну, то есть, по сравнению с какой-нибудь чопорной южанкой, которая занимается сексом три раза в жизни— после свадьбы, чтобы сделать наследника, потом еще раз, чтобы сделать ему сестру, и на всякий случае еще разок, чтобы запасной наследник тоже был, если первый вдруг не выживет, я натуральная такая шлюха. Но в целом, положа руку на сердце, не так уж и часто я впускаю в себя чью-то плоть. До Ван Дорна у меня никого не было что-то около полугода или около того.