Книга Сделка с драконом. Изобретая любовь, страница 19 – Татьяна Серганова

Мужчина молчал. Лишь смотрел так, что внутри все переворачивалось.

– Не выйдет… Еще один пункт соглашения. Ты больше не трогаешь меня. И не пытаешься соблазнить.

Хэл чуть склонил голову, словно взвешивая мои слова. На губах мелькнула усмешка – не насмешливая, а скорее… задумчивая.

– А если это будет нужно для дела? – спросил он. – Касаться тебя.

Его голос звучал спокойно и холодно. Никакой бархатной мягкости, никакого намека на теплоту. Только трезвый расчет.

Вот же… хладнокровная рептилия!

– Не забывай, для всех ты мое новое… увлечение.

Я сделала глубокий вдох, стараясь унять дрожь в руках.

– С моего разрешения, – ответила я твердо. – Иначе наше соглашение аннулируется. Можешь хоть сейчас вызывать полисмагов.

На несколько секунд в комнате повисла тишина, а потом он кивнул.

– Хорошо. С твоего разрешения, Элли.

С Ипполитой Хэл разговаривал сам. Оставил меня в своем кабинете и ушел, пообещав скоро вернуться.

Лишь только дверь за ним закрылась, я позволила себе выдохнуть и расслабиться. До этого самого момента я не понимала, насколько сильно напряжена. Разговор с чешуйчатым забрал невероятно много сил. И ведь это только начало. Дальше будет сложнее.

Я подошла к большому окну, всматриваясь в белесую тьму и наступающий сумрак.

– Надеюсь, я поступаю правильно, – тихо прошептала в пустоту.

***

Оставшийся день прошел без происшествий.

Ипполита накрыла нам стол в малой гостиной. Это было небольшое, довольно уютное помещение с высокими потолками.

Светлые стены украшали шелковые обои, на которых распускались огромные розовые цветы. Три окна украшали темно-розовые шторы со светлой бахромой, которая пожелтела от времени.

На потолке тоже были изображены цветы – бледно‑розовые и кремовые, обрамленные изящной лепниной. В нескольких местах гипс потрескался, а кое‑где отвалился совсем, обнажая шероховатую штукатурку.

Напротив окон стояли два пузатых буфета из темного дуба. Их дверцы были украшены резными панелями с цветочным орнаментом, а на полках за мутным стеклом мерцала посуда: фарфоровые тарелки, чашки с изящными ручками и хрустальныебокалы.

В центре комнаты располагался небольшой круглый стол, накрытый посеревшей льняной скатертью с вышитыми по краям розами. Вокруг него стояло восемь стульев с высокими спинками, обитые потускневшим голубым бархатом. Ткань местами лоснилась от старости, а на одном из кресел зияла заметная дырочка.

На полу лежал ковер. Когда‑то насыщенно-синий, теперь он потемнел до приглушенных тонов.

В голове в который раз пронеслась мысль – как же можно было запустить дом до такого состояния? На это ушел не день, не месяц, а годы. Целые годы равнодушия и бездействия!

Стол был накрыт на двоих. Белые тарелки с золотой каймой, бокалы из тонкого хрусталя, серебряные приборы с гравировкой – все выглядело довольно торжественно, но без излишней пышности.

Еда была простой: мясная нарезка на овальном блюде, куриный суп в фарфоровой супнице, на которой была нарисована сирень, тушеное мясо с овощами в горшочках и фрукты.

– Приятного аппетита, – сухо произнесла Ипполита, прежде чем удалиться.

На меня женщина не смотрела, лишь скорбно поджимала губы и хмурилась, давая понять, что мой новый статус подружки хозяина ей очень сильно не понравился.

– Она злится, – тихо заметила я, мешая ароматный суп в своей тарелке.