Книга Константин, страница 49 – Лана Морриган

И, несмотря на дрожь, растекающуюся по всему телу, Лея не отстранилась. Она хотела, чтобы этот момент длился вечно. Чтобы это мгновение, полное нежности и невероятного, почти болезненного счастья, навсегда осталось в ее памяти.

Константин не двигался дальше, не пересекал последнюю грань, давая ей самой выбрать, стоит ли переступить. Он просто держался рядом.

Взгляд Константина обволакивал ее, медленно притягивая ближе, стирая последние сомнения. Сердце стучало так громко, что Лея была уверена: мужчина его слышит. Она даже не заметила, как задержала дыхание, полностью зачарованная близостью мужчины и глубоким взглядом, в котором больше не было сдержанности. Теперь в нем читалось искреннее желание, нежность и, возможно, страх.

— Я хочу нарушить профессиональные границы. Ты позволишь? — едва слышно спросил он, и голос его звучал мягче шелка.

— Да, — выдохнула Лея так тихо, что ее ответ казался не словами, а движением губ.

Этого оказалось достаточно.

Константин медленно, опасаясь спугнуть, осторожно обхватил ее одной рукой за талию и мягко притянул к себе.

Лея инстинктивно закрыла глаза, почувствовав легкое прикосновение твердых губ — едва ощутимое, почти невесомое. Сердце замерло, потом забилось в бешеном ритме, наполняя грудь теплом.

Губы мужчины чуть сильнее прижались к ее губам, но поцелуй остался нежным, невинным и таким осторожным, что в груди Леи отозвалась тихая, щемящая боль от осознания, что не сможет забыть его. Казалось, Константин вложил в этот короткий миг всю нежность, всю заботу, всю теплоту, на которые был способен.

Ее ладони осторожно легли ему на плечи, пальцы сжались на влажной ткани рубашки. Она едва удерживалась на поверхности, полностью доверившись ему, чувствуя, как его крепкая рука уверенно фиксирует ее тело, не позволяя уйти под воду.

Константин чуть отстранился, но не отпустил, внимательно всматриваясь в лицо девушки, пытался прочитать ее эмоции и убедиться, что все правильно, что она не жалеет о произошедшем.

Лея медленно открыла глаза, в которыхзастыла растерянность от нахлынувших эмоций. Щеки пылали, дыхание сбилось, и она смотрела на него с неподдельным искренним восторгом, что губы вампира едва заметно дрогнули в улыбке.

Константин

Губы Леи были на вкус, как спелая клубника — сладкие, чуть прохладные и опьяняющие нежные. Константин ощущал этот вкус еще долго после того, как поцелуй закончился, чувствуя, как по венам медленно растекается непривычное чувство. Забытое очень давно. Зудящее. Жажда. Голод, который мешал здраво мыслить Высшему вампиру. Сдерживать свои желания и порывы.

Он смотрел в ее глаза и не мог отвести взгляда, его словно что-то удерживало, заставляло наслаждаться невероятным ощущением. Он привык контролировать себя, свои эмоции, желания, но сейчас все его самообладание казалось бессмысленным и ненужным.

Одна ее улыбка, одно ее прикосновение смогли разрушить стены, которые он строил столетиями, — стены, защищавшие его от самого себя, от страха снова почувствовать привязанность и неконтролируемый голод.

Константин медленно выдохнул, чуть коснувшись ее щеки кончиками пальцев. Кожа девушки была гладкой, влажной от воды, ее сердце билось так громко и быстро.

Она была настолько искренней и чистой, что его начинало пугать странное чувство ответственности за нее. Он не хотел спугнуть ее, не хотел лишить этого света и нежности, что окружали Лею. Впервые за долгие годы он по-настоящему понял, что именно это — настоящая близость, а не просто короткое удовольствие или удовлетворение голода.