Книга Константин, страница 46 – Лана Морриган

Тут же поджала пальчики на ногах, ощущая, как прохлада щекочет ступни.

— Нужно было взять купальник, — пошутила она и аккуратно вытянула ногу, носочком касаясь темной глади. — Завтра попрошу Алису принести. Она точно удивится.

— Да, — согласился Константин, оставаясь в шезлонге и борясь с собственными желаниями, которые стали как никогда острыми. Ему было тяжело оставаться на месте, когда каждая клеточка тела тянула к Лее. Это чувство было практически нестерпимым. Но он прекрасно понимал, что одно неловкое слово или движение — и Лея закроется. Отдалится. И эта возможность пугала и приносила болезненный дискомфорт в районе солнечного сплетения намного больше, чем та зудящая боль, которую легко было вылечить прикосновением или поцелуем.

Девушкасела на край бассейна, чуть собрав сарафан на бедрах и опустив ноги в воду. Она откинулась, опершись руками на пол, запрокинула голову и закрыла глаза.

— Как в тропиках, — резюмировала она. — Влажно, поют птицы, яркие запахи фруктов. Вы… ты был в тропиках?

— Был, — коротко ответил вампир, борясь с новым желанием. Тут же исполнить ее мечту — перенести и показать настоящую природу.

Он был в тропиках. Конечно, был.

Лея чуть улыбнулась, не открывая глаз. Почему-то сама мысль об этом казалась невероятно красивой. Представить его в другой стране, под ясным небом, среди деревьев с листьями шире ее ладони. Где все живое, теплое, дикое. И в то же время… он точно даже там оставался собой. Все таким же строгим, немного отстраненным, но со странной, почти пугающей внимательностью, от которой у нее внутри разливалось тепло.

Она чувствовала, как он смотрит. И это знание опьяняло.

Лея открыла глаза и скосила взгляд на Константина. Он действительно смотрел. Не на воду. Не на проектор. А на нее.

Девушка вдруг почувствовала себя красивой. Даже в этом странном сарафане, с едва подсохшими локонами, без макияжа.

Она не знала, можно ли поддаться странному чувству. Позволить себе поверить.

— Если бы мне показали все это во сне, я бы решила, что умираю, — вдруг прошептала она, не подумав, и тут же прикусила губу.

Константин плавно поднялся с лежака и подошел ближе.

— Этого не случится, — сказал он тихо и остановился рядом.

Лея подняла голову, посмотрела ему в глаза. Темные, глубокие. В них можно было утонуть. Нет — не «можно». Уже. Она уже тонула.

Она не раз пыталась понять для себя, почему он так действует на нее. Почему рядом с ним хочется дышать медленнее, говорить тише, быть собой — и при этом немного лучше.

Внешность Константина была как картина, которую сначала не решаешься повесить на стену, боишься, что она вытеснит все остальное. Высокий. С прямой спиной. Собранный по-военному или… Она не смогла найти определение. С внимательным взглядом, от которого хотелось спрятаться, но еще больше ловить его на себе.

Лея отвернулась и медленно опустила пальцы ног в воду, чтобы хоть как-то охладить собственным мысли.

— Это самый красивый вечер за все мое лето, — произнесла она искренне.

— Согласен, — кивнул он. И легко, будто этобыло самым естественным жестом в мире, сел рядом. Не касаясь. Но так близко, чтобы сердце ухнуло вниз.

Лея несмело прикрыла глаза. Слушала птиц. Чувствовала, как колышется вода у ее ступней. Как пахнет жасмин, оставшийся на запястьях. И как рядом дышит он.