Книга Константин, страница 122 – Лана Морриган

— Нет! Нет! Нет! Как встретиться? — она всплеснула руками, схватилась за голову, дыша тяжело. — Я не смогу.

— Сможешь.

— Да я не смогу! Нет! А что, если?.. А что, если я сорвусь? — выдохнула Лея, продолжая расхаживать по комнате. — Что, если она испугается? Или… — голос дрогнул. — Подумает, что я чудовище? Что я не ее сестра больше? — резко остановилась и схватилась за край стола. — Я не смогу ей все объяснить. С чего я начну? Привет, я теперь вампир, но все хорошо, не пугайся? — нервный смешок прозвучал глухо. — Она же просто убежит. Ты говорил, — продолжила Лея, — что нельзя. Что людям нельзя знать. Что даже нам запрещено показываться без нужды. Так почему теперь можно?

Константин выдержал паузу.

— Обстоятельства позволяют открыться.

Лея покачала головой.

— Она не может знать, она же простой человек. Уязвимая, доверчивая, эмоциональная до безумия. Ты не знаешь Алису.

— А ты? — мягко спросил он. — Ты уверена, что знаешь все о жизни своей сестры?

Лея подняла глаза, неуверенно пожимая плечами.

— А если я… не смогу сдержаться? Если запах ее крови…

— Во-первых, сегодня ты справилась с жаждой к незнакомым людям. К людям, с которыми тебя не связывали никакие эмоции. И, во-вторых, я буду рядом. Подстрахую, но уверен, что тебе не понадобится помощь.

— Допустим, — согласиласьЛея. — Допустим, что я не сорвусь. Да, я не сорвусь. Но как ей объяснить вот это, — она коснулась острых клыков. — Неудачный поход к стоматологу.

— Она твоя семья. Ее любовь сильнее страха. Поверь. Она несколько лет боролась за твою жизнь, неужели она не будет рада тому, что ты жива, здорова и болезнь никогда к тебе не вернется?

— Только я ем людей, — фыркнула Лея.

— Пьешь.

— Это многое меняет.

Константин прекрасно понимал чувства своей пары. Не только понимал, но пропускал их сквозь себя. И вместе со страхом было яркое желание долгожданной встречи. Предвкушение. Восторг от одной лишь возможности.

Лея задумчиво опустилась в кресло и словно застыла, ее выдавало дыхание и размеренные движения тонких пальцев, что перебирали кисточки пледа.

Планшет, лежавший на столе, больше не мигал.

Лея пыталась убедить себя, что все можно отложить. Что встреча сейчас — это ошибка. Что ничего не предпринимать будет безопаснее для всех.

Но мысли не слушались. Они шли по кругу: «Алиса знает. Она не простит. Испугается. Отвернется».

Перед внутренним взором всплывали лица родителей, сестры. И Лея представляла себя рядом с ними. Холодную. Иную. С клыками.

Монстр.

Монстр.

Монстр.

Как на повторе.

Это слово вызывало стыд.

Она вспомнила утро. Запах рыбы, людей, пульс, их тепло, голоса. Она справилась. Но то были чужие. Безымянные.

А теперь речь шла о тех, кого она любила.

Что, если не выдержит? Что, если жажда окажется сильнее?

Лея поджала ноги и обняла колени, спрятав лицо.

Любовь и страх сплелись между собой.

Но за страхом, где-то глубоко, шевелилась тоска. О мамином голосе, звоне ложек, когда утром наливали чай, даже по запаху папиных сигарет, тайком выкуренных в саду.

Время уходило.

И если она не наберется смелости, однажды их не станет.

А встреча, которой она так боится, будет уже невозможной.

— Я хочу увидеться с сестрой, — произнесла она, с благодарностью смотря на Константина. Он вновь позволял ей сделать осознанный выбор. Дал время. И был рядом. Как и всегда.