Книга Принадлежать дракону. Книга 1, страница 130 – Лана Морриган

– Я вас не помню, – зачем-то сказала я. – Я вообще не помню жизнь до Земли.

– Детская психика удивительно подвижна. Она прекрасно подстраивается под новые условия жизни, – ответил тер Версен. – Я рад, что ты жива, – произнес без сопереживаний, сочувствия, интереса.

Я прекрасно понимала, что безразличная своей семье по крови, но все равно внутри неприятно похолодело.

Старший Легарт и мой биологический покинули кабинет, переговариваясь и планируя что-то.

– Мое появление в вашей семье принесло свои плюсы, – констатировала я.

– В нашей семье. И да, у нас появился повод поработать над некоторыми проектами вместе с Версенами и не вызвать недовольства.

– Меня это немного успокаивает. Чуть-чуть чувствую свою важность в этом мире.

– Ты не представляешь свою настоящую ценность для нас, Алисандра. Она куда больше, чем выгодная сделка, – Трейман обнял меня, бережно прижав к себе. – Куда больше…

– И что же я? – спросила я, глядя в глаза. Привычный взгляд аркона не казался мне холодным и пугающим, как раньше, теперь я видела в нем нежность и трепет.

– Ты смысл существования. Мое будущее, – говорил он. – Доказательство того, что наши предки поступили правильно. И что у наших детей есть возможность жить. Возродить расу. Стать сильнее. Моя редкость. Сокровище, которое я, как дракон, – он ухмыльнулся, назвав себя земным прозвищем, – буду ревностно оберегать. Защищать. Я не позволю, чтобы твоя жизнь напоминала выживание. Докажу, что арконы умеют любить.

Два с половиной года спустя

Сын уверенно шагал по высокой траве, пробираясь к деревянному дому.

– Цветочки, – сказал Кай, останавливаясь у разнотравья и аккуратно касаясь пальчиком бутонов.

Я смогла в него заложить любовь ко всему, что живет в нашем мире, и надеялась, что с возрастом сын научится понимать, что хорошо и что плохо, не только по меркам арконов, но и по человеческим.

– Жучок, – радостно воскликнул, глядя на продолговатое оранжевое тельце, покрытое черными пятнами.

Так происходило всегда, когда мы спускались на Землю. Разнообразие растений удивляло не только сына, но и меня. За проведенное в городе под небом время я привыкла к скучным деревьям серебристого цвета.

– Он летает. Мама, он летает! – лепетал на понятном лишь мне языке.

– Конечно, летает. И ты будешь летать, когда вырастешь. Как папа, и брат, и твой дедушка.

– В небе! – он поднял голову и нахмурился. Деклейн темной полосой разделял небо. Кай не привык видеть его таким. – Что это?

– Там мы живем.

На детском личике отразилось непонимание.

– А деда?

– А деда тут, на Земле.

– А мы? – спросил еще раз.

– Наверху. Мы прилетели на шаттле.

– Да, – согласился он, глядя на дорогу, по которой мы шли. – А где деда?

– В доме, ждет нас, – я вдохнула воздух. – Готовит пирожки с яблоками.

– Идем кушать, – позвал Кай, вызывая у меня улыбку.

Кушать – самое частое слово, употребляемое сыном. На прогулке, за играми, даже ночью Кай не отказывал себе в том, чтобы перекусить. В тумбе у кровати обязательно было припрятано печенье или фруктовое пюре в мягкой упаковке.

– Идем-идем, – я подхватила его на руки. – Де-е-ед, – крикнула, поднимаясь по скрипучим ступеням. – Встречай гостей, – я поставила сына на пол. – Беги к дедушке, он угостит тебя пирожком, – сказала Каю. – Я заберу корзину с вкусняшками и вернусь.