Книга Путешествие цветка. Книга 1, страница 189 – Го Го

Она бросила Ся Цзысюнь мешочек. Та поднесла его к груди, наклонилась, понюхала, и сердце ее невольно сжалось. Демоница еще никогда не вдыхала столь свежий и тонкий аромат, который бы словно очищал все поры на коже и вызывал необъяснимое чувство душевного спокойствия и комфорта. Стойкий и тягучий, он будто бы легким облаком плыл из глубины веков. Ощущение теплоты и душевной гармонии одну за другой затягивало раны на сердце Ся Цзысюнь. Сознание ее вдруг прояснилось, а сама она почувствовала легкость и свободу.

Подняв голову, она посмотрела на Хуа Цяньгу. Только дитя, обладающее чистым и непорочным сердцем, могло создать столь изумительный, исцеляющий и успокаивающий аромат. Ся Цзысюнь даже не нужно было пытаться угадать состав и метод изготовления. Лишь вдохнув аромат, она уже поняла, что проиграла.

Сжимая тонкими пальцами мешочек для благовоний и никак не желая выпускать его из рук, Ся Цзысюнь с наслаждением упивалась ароматом. Хуа Цяньгу, пользуясь редкой возможностью, даже не пыталась ее торопить, в глубине души с нетерпением ожидая наступления рассвета.

– Госпожа Цзысюнь, поторопитесь! Не тратьте время впустую, – наконец, не выдержав, заговорил Юнь И. Он понимал: если дождутся завтрашнего прибытия совершенствующихся, заполучить артефакты будет намного сложнее.

Ся Цзысюнь пришла в себя после ароматического опьянения.

– Эта композиция составлена в основном из ароматов чая и фруктов. Использованы лян цедры помело, по два цяня листьев мандарина, персиковых лепестков и листьев финика, по пять цяней тифониума и зубровки душистой, а также по полцяня «Зелени листьев бамбука», «Лунцзина» с озера Сиху, «Билочуня», мэндинского чая, «Серебряных игл с гор Цзюньшань», «Фиолетовых ростков бамбука» с горы Гучжу и «Будды горы Путошань». Все это растирается в крупную крошку, а потом в мешочке из тонкого шелка подвешивается к центру сосуда дяоцзы[156]и оставляется на целую ночь для пропитки росой ледяных лотосов, после чего варится на медленном огне в течение сорока девяти дней[157]. Затем все это промывается в воде пруда Трех Жизней, опускается в масло и покрывается несколькими слоями персиковых лепестков, после чего запечатывается и вымачивается в воде сто дней…

Остальное Ся Цзысюнь назвать не могла. Вроде запахи казались такими знакомыми, но в то же время непонятными. Похоже, она и правда стареет, даже обоняние притупилось. Этот поединок она проиграла.

– Есть еще два аромата, но ума не приложу, что это такое. Охотно признаю свое поражение…

Хуа Цяньгу заморгала, не в силах скрыть свою радость.

– Сестрица, ты прекрасно справилась. Все верно назвала. Что касается двух ароматов, которые ты не смогла угадать… Все дело в том, что мешочек слишком долго пролежал у меня в рукаве, в результате чего пропитался моим необычным ароматом и запахом подушки наставника. Ты ведь никогда не вдыхала эти запахи, разве можно винить тебя в том, что не угадала?

Хуа Цяньгу не могла не испытывать некоторого чувства стыда. Ведь можно считать, что она схитрила. Но если бы не поступила так, как бы смогла победить? Взвесив все за и против, она решила, что сохранить Цинь Лунного Сияния важнее.

Ся Цзысюнь, пошатнувшись, отступила на два шага, чуть не свалившись с высоты.

Ну да, конечно. То-то запах показался ей таким знакомым и одновременно чужим. Оказывается, это запахи девочки и Бай Цзыхуа. Она всячески все обдумывала, стараясь не упустить ни малейшей детали, но совершенно упустила из виду запах человеческого тела.