Книга Горечь и мед, страница 47 – Вера Рэйдж

— Это ты написала?! — в ее глазах заблестели слезы.

— Что? Нет, конечно, — Мои брови встретились в центре. Я не понимала, почему она решила, что это сделала я.

— Ева, не ври мне. Только ты знала о наших отношениях с Андреем. — всхлипывая, проговорила она. Ее лицо исказилось злобной гримасой. — Я больше никому не рассказывала. — Еще и такие мерзкие приписки!

— Лиз, я тебе честно говорю — это не я. Ты уверена, что больше никому не говорила?

— Уверена. — Лиза встала и начала надевать свитер. — Не могу поверить, что ты так поступила со мной. — Она вытерла лицо рукавом. Тушь на ее глазах размазалась. — Ты ведь знала, как в прошлый раз обошлись со мной в “Сплетнике” после того разрыва с Глебом. Какими словами меня обзывали. Сколько дерьма вылили!

— Перестань,я не стала бы так делать. — Я поднялась вместе с ней. Меня всю затрясло от мысли, что Лиза обвиняет меня.

— Да что ты?! А кто, Ев? Больше никто не знал! Лучшая подруга, называется! — Лиза всплеснула руками, всхлипнув, — Хочешь сказать, что не завидуешь мне? Ты только и делала, что три года носилась за своим драгоценным Вадимом, — она выставила три пальца и ткнула ими мне в лицо, — Хотя он на тебя клал. Большой и жирный! А теперь, когда на тебя посмотрел этот лох-Удельников, не можешь даже спокойно о нем заговорить.

— Лиз, прекрати. — я постаралась жестко отрезать, но голос предательски сломался. Почувствовала, как в горле появился ком. На глаза накатывали слезы, но я еще сдерживала их. Слова Лизы больно ранили. — Я не писала о тебе ничего.

— Я тебе не верю. — Она сложила руки на груди. — Ты жалкая, Ева. Двуличная. — Она громко вдохнула и выдохнула через рот. Подняла голову наверх. На ее лице отразилась злорадная улыбка. Она стала похожа на сумасшедшую. — Очень жалкая. Неудивительно, что Вадим предпочел меня тебе.

— Что? — сорвалось с моих губ. Внутри, словно, все рухнуло.

— Что слышала. — Лиза вышла из комнаты, хлопнув дверью.

Я вылетела вслед за ней и оперлась рукой на входную дверь квартиры, когда она уже застегивала пуховик. Сердце выпрыгивало из груди. Виски пульсировали.

— Пусти, — прошипела она.

— У тебя было что-то с Вадимом? — проговорила я. От волнения у меня даже затряслась нижняя челюсть. Перед глазами плыло.

— Было. — Лиза подняла голову. — Все думала, как тебе рассказать. Мучилась. Ведь предала “лучшую подругу”, — она показала кавычки пальцами. — Но вот как все сложилось. Мне больше не стыдно. — Она закинула сумочку на плечо и попыталась толкнуть дверь. — И что ты сделаешь, заплачешь? Даже сейчас тебя волнуешь только ты. Ты эгоистка, Ева. Жуткая. Жалкая. Жестокая эгоистка. — Она произносила каждое слово так четко, что у меня зазвенело в ушах. — Кир правильно сделал, когда выставил тебя в “Сплетнике”. Не удивлюсь, если ты и вправду с ним забавлялась, а мне соврала.

— Проваливай. — сухо ответила я. Сложила губы в тонкую линию и отошла назад. Я чувствовала, как мои ноздри широко раздуваются. Зубы крепко сжались, словно пытаются продавить друг друга.

Лиза вальяжно вышла за порог, даже не закрыв за собой дверь. Я стоялаи смотрела ей вслед, пока ее шаги совсем не затихли. Затем захлопнулась дверь подъезда. Я не могла в это поверить. Лиза. Спала. С. Вадимом.

16 ноября 2014 года

Как бы вы описали предательство? Для меня это капли крови на белоснежном снегу. Дым, струящийся из револьвера господина, стрелявшего в спину. Чужая сережка на полу спальни. В доме, где живут лишь двое. Мужчина и женщина. А у женщины уши и вовсе не проколоты. А как описать предательство самого близкого? Лучшего? Встретились как-то два человека. Один — эгоистичный, обаятельный и самодовольный. Вторая — мерзкая, двуличная и гнилая.