Книга Горечь и мед, страница 44 – Вера Рэйдж

Сегодня мы с Лизой хотели устроить ночевку у меня дома. Никаких парней, никакой вечеринки. Только девичьи разговоры и поедание вкусняшек за просмотром чего-то невероятно слезливого. Возможно, какой-нибудь романтический фильм из нулевых перед сном. Ведь теперь мы обе в отношениях. Вроде как. Мы все еще не оговорили этот момент с Филиппом. После поедания пиццы он проводил меня до дома. Мы немного обнимались, стоя под подъездом. Хихикали и обсуждали вечер. Придумывали, что завтра уже увидим свои лица в “Сплетнике” с надписью “Ева и Филипп ели пиццу вместе. Еще и гавайскую! Фу!”. Он согревал меня от холода, а я наслаждалась невероятным ароматом его парфюма. Он смахивал с моих ресниц снежинки, а я трепала его по голове, чтобы скинуть сугробчик, образовавшийся на его шевелюре. Все казалось очень милым. Нежным. Таким, как надо. Мне не хотелось заходить дальше и целовать его. Ему, видимо, тоже. Мы обнялись на прощание и разошлись. А потом до ночи переписывались.

Сегодня я ночевала одна. Отец сказал, что едет к другу на дачу. А я-то знала, что это неправда. Он все еще старался скрывать свой роман с коллегой, но у него плохо получалось. Совсем не получалось, если быть честной. Думаю, что ему так лучше. Вряд ли мы когда-то сядем за стол и он скажет: «Ева, хочу рассказать тебе про свою новую любовницу». Иногда я слышала, как он говорит с ней по телефону на кухне или у себя в спальне. Тихо, почти неслышно. А это первый признак того, что есть что скрывать. Женщину. С тетей Женей он обычно не шептался.

Лизина привычка всегда все делать вовремяпочти помешала закончить композицию полностью. Ровно в семь часов вечера она позвонила в звонок моей квартиры. Не удивлюсь, если она пришла туда за пять минут и ждала назначенного времени. Влетела с полным пакетом всяких сладостей и чипсов. Вся в снегу, с красным лицом и запотевшими от перепада температур очками. На улице шел сильный снегопад.

— Я хочу знать вообще все! — первое, что она сказала, передав мне покупки. — А потом, я тебе расскажу про нас с Дрюшей. — Лиза сняла пальто и повесила его у входа. Ботинки звонко обила от снега за порогом на лестницу и громко захлопнула за собой дверь.

Я рассмеялась. Обожала, когда она находится в таком суматошном настроении. Чаще всего Лизу можно увидеть сосредоточенной и серьезной. Особенно когда она готовится к очередной контрольной прямо на перемене перед уроком, сидя на колу около кабинета.

Чайник пронзительно засвистел, оповещая, что вода в нем достигла точки кипения. Я выключила плиту и достала чашки. У Лизы даже имелась своя чашка у меня в квартире, из которой никто кроме нее не пил — белая. С маленькими черными бабочками. Как и моя в ее. Я кинула по пакетику черного чая с бергамотом и налила кипяток. Пар медленно струился вверх. Лиза уже раскладывала печенья и пирожные с корицей по столу.

— Ну что? — Лиза схватила чашку и поставила ее перед собой. Я села напротив. — Того сухого сообщения: “Вечер прошел отлично.” — мне очень мало, как ты уже могла понять.

— Да там особо нечего рассказывать, если честно, — мне внезапно стало неловко. Я настолько привыкла рассказывать ей только про Вадима, что история про другого парня чувствовалась, как чужеродный предмет в моем животе. Одним словом — странно.