Книга Горечь и мед, страница 15 – Вера Рэйдж

— Яковлева, выйти хочешь? — Тоня прервала свою речь, я кивнула. — Иди.

Я постаралась как можно спокойнее выйти из кабинета, чтобы никто не подумал, что я хотела сбежать. Вышла в пустой коридор. Тишина оглушала. Все находились на уроках. Тем лучше — никто не увидит как я реву из-за уродов с задней парты. Я решила пойти в туалет и умыться, пока лицо и глаза не стали совсем красными. Быстрым шагом пересекла коридор и нажала на ручку двери в женский туалет. Заперто. Черт.

— Ты в порядке? — я услышала мужской голос за спиной.

— Может быть все перестанут меня об этом спрашивать?! — я резко обернулась и подняла голову.

Передо мной стоял Филипп Удельников из 11 “Б”.

— Ты просто плачешь. Вот я и решил, может, нужна какая-то помощь. — он развел руками. Его лицо стало растерянным.

— Если ты не умеешь взламывать дверь в женский туалет, то вряд ли мне пригодишься.

— Нет, этого делать точно не стану. — он рассмеялся. — Это ты у нас любительница гонять, может и во взломах хороша?

— Погоди, ты — тот самый кретин, которого я чуть не сбила на велосипеде? — На мгновение я вернулась в тот день, когда мы с Лизой вырезали кленовые листочки.

— Он самый. — Филипп зачесал назад темные волосы, красуясь. — Будешь конфету?

— Если это какая-то тупая шутка, то проваливай. Я не в настроении.

— Нет, я серьезно. — Он зашуршал в кармане брюк, — вот, держи. Такую ты точно не пробовала.

Филипп протянул мне конфету в оранжевой упаковке с каким-то иностранным названием. Такую я и вправду еще не пробовала.

— Спасибо. На тебе тоже тогда. — я достала из кармана худи один леденец со вкусом эвкалипта и протянула ему. Носила их с собой из-за больного горла.

— Давай не грусти. — он закинул леденец за щеку и щелкнул зубами. — Я побежал на урок, пока меняне хватились. — Филипп развернулся на пятках и зашагал по коридору.

Удельников зашел в кабинет алгебры и геометрии. Теперь понятно, почему он прогуливался во время урока. Я математичку тоже не любила.

Когда я вернулась в кабинет биологии, ни одна голова в мою сторону не повернулась. Весь класс в тишине списывал что-то из учебника, и я поспешила на свое место. Не хватало мне еще пропустить какой-то важный материал в самом начале учебного года.

На обеденной перемене мы с Лизой сидели в столовой. Я ковыряла вилкой картофельное пюре. Кусок в горло не лез. Вадим все не отставал, пытаясь выяснить, на кого я думаю. Меня это начало жутко раздражать. Я не хотела возвращаться к этой теме.

— Стрешнев, может поговоришь о чем-то другом? Ева не в настроении это обсуждать. — отрезала Лиза, запихивая в рот куриную котлету.

— А что вам рассказать?

— Да про Европу, про что угодно. Хоть про Лику свою.

На этих словах Лиза вздрогнула и поняла, что сказала лишнего. Она машинально подвинула очки ближе ко лбу, хотя они и так находились в самой верхней точке носа. Только разговоров о любимой Вадима мне еще не хватало. Спасибо, подружка.

— У нас с Ликой все супер, — Вадим поддел котлетой пюре и засунул в рот. — На в птнцу предт к мн на дв дн, — жуя, говорил он.

— Стрешнев, я ни слова не понимаю, когда ты говоришь с набитым ртом, — пробесилась Лиза. Если бы я хотела говорить, то поступила бы также. Ненавижу, когда говорят не дожевав.

— Говорю: Лика приедет ко мне в пятницу. На два дня. На все выходные.