Книга Чайная «Лунный серп», страница 95 – Стейси Сивински

На одной стороне Вайолет удалось разобрать римскую цифру VI. Тут же в ее голове всплыла карта таро под названием «Влюбленные», изображающая пару рядом с яблоней и змеем, выглядывающим из ветвей. Этот символ означал любовь, искушение и испытания, которые паре предстояло преодолеть.

Когда взгляд Вайолет упал на надпись, выгравированную с другой стороны, ее руки задрожали так сильно, что она едва не уронила кольцо в открытую дыру в полу.

Прости меня.

Слезы покатились по ее лицу, горячие и неудержимые. Она так долго держала их в себе, что освобождение стало невыносимо мучительным, оно раздирало ее ребра и грудь и не желало отпускать.

Вайолет больше ни секунды не могла оставаться дома. Здесь было слишком много воспоминаний, оставивших отметины на стенах, и они грозили наброситься на нее, затянуть еще глубже в прошлое. Ей нужно было выбраться и отправиться навстречу чему-то новому, чему-то свежему, что не тянуло ее вниз тяжестью боли и скорби.

Оставив кольцо на полу, Вайолет вскочила, пронеслась по лестнице и выбежала в заднюю дверь, к единственному месту, где, как она знала, она почувствует свободу.

Когда она вошла в цирковой шатер, полуночное представление было в самом разгаре, и она тут же потерялась среди блесток и бенгальских огней. Подняв лицо кверху, Вайолет поискала глазами блеск костюма Эмиля, летающего над толпой, но единственное, что она видела, – тени, отбрасываемые канделябрами.

Ее сердце забилось быстрее, когда она начала протискиваться мимо укротителей львов, жонглеров с дубинками и вальсирующих пар, надеясь уловить запах пепла или звук его смеха. Но никаких признаков его присутствия, которые могли бы указать ей верное направление, не появлялось.

Возможно, она и не должна была приходить сюда после всего случившегося. Возможно, ей судьбой была предназначена жизнь на земле. Возможно…

– Дикое пламя! – Она услышала окрик, и пара теплых сильных рук обхватила ее за талию, погружая ее в запах дыма прохладной летней ночью.

Эмиль.

Секунду он просто держал ее в объятиях, будто пытался убедиться, что она – не игра света, а затем притянул ее еще ближе, понимая, что она больше не убежит.

– Я думал, ты не вернешься, – сказал Эмиль голосом, измученным беспокойством. – Я ждал каждую ночь, но ты так и не зашла на арену.

Когда последнее слово слетело с губ Эмиля, картинка обручального кольца ее матери промелькнула в голове Вайолет.

И в этот момент она решила отпустить прошлое и рискнуть поддаться ожидавшим ее искушениям.

Вайолет провела руками по шее Эмиля и притянула его к себе, прижимаясь к его мягким губам, наслаждаясь ощущением отстраненности от всего, что находилось за пределами шатра, и позволяя себе просто насладиться моментом.

Не теряя ни секунды, Эмиль сделал то же самое, запустил руки в ее волосы и прошептал слова, которые она не знала, но каким-то чудом поняла.

Какое-то время она не заговаривала. Ни о прошлом. Ни о будущем. И в момент молчания она решила задержаться в этом странном пространстве между игрой воображения и реальными ощущениями, где было возможно все и ничто не удерживало ее на земле.

Кабинет становился все теснее и теснее с тех самых пор, как Беатрикс забросила рукопись в самый дальний ящик стола и пообещала себе, что не напишет больше ни слова.