Книга Чайная «Лунный серп», страница 7 – Стейси Сивински

После того как сестры решили открыть собственную чайную – а было это почти два года назад, – Энн стоило немалых усилий убедить дом, отличавшийся любовью к высоким потолкам и огромным открытым окнам, сохранить свои первоначальные размеры. Но убедить его оставить нетронутой кухню не удалось, и в результате она вышла чуточку больше, чем следовало бы, хотя при этом была достаточно уютной и хранила восхитительные ароматы, рождавшиеся в духовке и на плите.

Прежде чем повернуться к сестрам, Энн вдохнула запах медового торта и свежеиспеченного хлеба с изюмом.

Вайолет, которая вечно что-то проверяла, снуя между гостиной и кухней, сейчас мерила шагами пятачок у камина, слишком встревоженная, чтобы усидеть на одном из множества стульев. В одной руке она сжимала большую деревянную ложку, которой по привычке в моменты беспокойства постукивала по ладони. Примерно на каждом третьем шаге она выпячивала нижнюю губу и с силой выдыхала, пытаясь сдуть длинные пряди неровной челки. Вайолет сожгла локоны, обрамлявшие ее лицо, несколько недель назад, когда неосторожно поворошила угли в печи. Она радовалась, что волосы отрастают, но те достигли той длины, при которой ей постоянно приходилось убирать их от глаз, что было досадно, учитывая, что ее руки бо́льшую часть времени были в тесте для печенья.

Беатрикс, третья из их неразлучной троицы, неподвижно сидела за дубовым столом, пристально вглядываясь в клочок бумаги сквозь круглые очки в проволочной оправе. Годы чтения наградили ее близорукостью, и хотя она редко носила очки, работая в гостиной, они почти всегда висели на цепочке на шее.

Энн в который раз задумалась о том, что они с сестрами были зеркальным отражением друг друга – пламя рыжих волос оттеняло их невероятно светлую кожу и подчеркивало выразительные черты лица. Единственное, как их можно было отличить, – это глаза совершенно разных цветов. У Энн были светло-голубые, у Беатрикс – темно-карие, а у Вайолет – поразительного фиалкового оттенка, благодаря которому она и получила свое имя. Их характеры тоже едва ли можно было назвать одинаковыми, и это – в совокупности с их глазами – позволяло наемным работницам и преданным гостьям лавочки различать, кто есть кто.

– Вы в порядке? – спросила Энн, опуская взгляд на часы, чтобы засечь время. – У нас еще остались несколько столиков, ожидающих, когда им предскажут судьбу. Что вы делаете на кухне?

– Мы здесь, потому что магазин вот-вот погрузится в полный хаос! – воскликнула Вайолет, так отчаянно размахивая руками, что остатки теста, налипшие на деревянную ложку, полетели через всю кухню и шлепнулись на рукав накрахмаленной белой блузы Энн.

Фрэнни и Пегги обменялись многозначительными взглядами и быстренько выскользнули из кухни в гостиную. Им доводилось видеть разные магические явления, часто происходившие в магазине, но, как и большинство – людей и нелюдей – они не желали ввязываться в семейные разборки, особенно между тремя ведьмами.

– Боже мой, неужели у нас снова закончилась мука? Я думала, после того случая ты заказываешь дополнительный мешок каждую неделю, Би, – вздохнула Энн, зная, что Вайолет буквально с ума сходила, когда дело касалось их кладовой.

– Если бы дело было в этом, – прошептала Беатрикс, прижимая к столу листок бумаги, который читала. Ее голос был таким тихим, что Энн пришлось наклониться, чтобы ее расслышать.