Книга Чайная «Лунный серп», страница 62 – Стейси Сивински

Какими бы упоительными эти картины ни казались на первый взгляд, когда Беатрикс пригляделась к ним чуть внимательнее, она осознала, что они были всего лишь грезами наяву. В реальности события развивались бы точно так же, как сейчас, и Беатрикс сидела бы за столом поздно ночью, надеясь, что никто из ее сестер не спросит, почему в последнее время кажется, будто она вдруг стала больше времени проводить за писательством.

Не то чтобы Беатрикс думала, что они не проявят интереса к ее работе. Нет, она была уверена, что все будет как раз наоборот. Они станут спрашивать о цвете волос ее героини или почему Беатрикс решила прописать особенно шокирующий поворот в сюжете. И каждый день она была бы вынуждена раскрывать им все тонкости ее истории, чтобы они могли их проинспектировать, как делали это с льняными скатертями, проверяя их на пятна и дыры в конце каждого месяца. Она беспокоилась, что тогда история превратится в некое чудовищное лоскутное одеяло: частичка строгого внимания Энн к деталям, изрядная доля причуд Вайолет – и очень мало места для свободного потока воображения самой Беатрикс. И хуже всего, она знала, что была слишком услужливой, чтобы отстаивать свое мнение, когда дело касалось ее сестер, особенно когда детали истории все еще формировались у нее в голове.

Беатрикс предполагала, что они всегда были такими, ее яростными защитницами, готовыми предпринять любые шаги, чтобы уберечь их сестру от мира, в котором молчаливых часто топчут ногами. Но у каждой медали две стороны, и хотя она была благодарна сестрам за заботу, их внимание только усиливало ее сомнения в себе.

Вздохнув, Беатрикс взглянула на дверь и подумала, не пора ли спрятать рукопись в нижний ящик стола и лечь на прохладные льняные простыни. Она не хотела останавливаться писать, но мысли приобрели мрачный оттенок. Теперь ее душа болела так же сильно, как запястья и шея.

Но когда она наклонилась, собираясь встать со стула, дневник раскрылся сам собой, заставив Беатрикс сесть обратно.

Поправив очки, она взглянула на страницу, страстно желая увидеть, какое сообщение ожидало прочтения.

Сегодня я обучила девочек рецепту счастья: чашечка крепкого ванильного чая с двумя ложками сахара и столько смелости, сколько нужно, чтобы вплести свои мечты в ткань повседневности.

Беатрикс почувствовала, как дрожит нижняя губа, но она смахнула слезы, тихо выступившие в уголках ее глаз, устроилась поудобнее на стуле и снова взялась перо.

В конце концов, история сама себя не напишет.

Когда Вайолет опрокинула целую полку с вином в подвале, окрасив кирпичный пол в глубокий багряный цвет, который дом пытался стереть несколько дней, она поняла, что настало время сдаться.

Неделями она гнала из головы настойчивую мелодию, занимая чем-то руки: перекладывала кухонные полотенца в шкафу и переворачивала пыльные деревянные ящики в кладовой. Но время шло, она провалила свою миссию по обнаружению хоть какой-нибудь подсказки, которая помогла бы им разрушить проклятие, и тело Вайолет стало тверже корсетов постоянных покупательниц. Если она не выйдет сию же минуту, то попросту взорвется, вероятно, унеся с собой добрую часть дома.

Стены задрожали в безмолвном облегчении, наблюдая, как Вайолет рывком накидывает на плечи хлопковую шаль и с грохотом закрывает заднюю дверь. Зная, что у него есть несколько часов, прежде чем она вернется, дом принялся за работу, собирая осколки стекла и вытирая лужицы от шампанского.