Книга Кольцо купеческой дочери, страница 7 – Виктория Соколова

Варвара аккуратно опустила ее на землю и, охваченная непонятным отвращением перед этим неподвижным почти что спящим телом, отступила на пару шагов назад и обтерла ладони о подол платья. Она думала, что подол станет насквозь красным, но на нем не осталось и капли. С мыслью об охране, которые должны будут свершить над ней свой суд, если найдут ее в таком положении, Варвара опустилась на колени перед телом и, обдуваемая ветром, идущим от воды, вынула нож из спины. Кровь не пошла и тогда, и Варвара перевернула тело на спину и почти вслепую сделала надрез на лице убитой, как учила ее Яга. Потом она достала из-за пазухи белоснежный платок, обвязала его вокруг лезвия, подождала немыслимо долгие секунды и, боясь всего, накинула платок себе на лицо. Темнота захватила ее мир, она зажмурилась крепко-крепко, а потом одним сильным движением отбросила платок и посмотрела на себя в воду. Оттуда глядела испуганная Софья.

Волна облегчения накрыла ее, пересилив даже отвращение. Без каких-либо зазрений она сняла с бывшей хозяйки платье, кольцо и, поколебавшись лишь секунду, сбросила тело в бурную реку. Поток унес его почти мгновенно, похоронив под волнами то, что должно было быть погребено. Только раз посреди реки промелькнула над поверхностью голая ступня и исчезла — навсегда.

Варвара быстро оделась в хозяйкино платье, а свой крестьянский сарафан забросала ветками под кустом. Нож она спрятала за пазухой, не желая оставаться без него, и со всех ног побежала к стрельцам.

Те встретили ее на полпути, привлеченные криками«Упала! Она упала!». С ружьями наперевес, злые и раздраженные, они напугали ее так, что ей на секунду захотелось броситься от них в другую сторону.

— Да кто упала⁈ — рявкнул тот, что стоял ближе всех.

— Служанка, — выдохнула Варвара.

— Тьфу, служанка! — плюнул тот же. — Нам одна ты нужна, на кой нам служанка.

Двое других согласились посмотреть место, где все произошло.

— Течение сильное, — сообщил один, а другой зашел в воду и оттуда покачал головой. — Тела не видно, значит, далеко унесло. Все уже — конец. Придется Вам пока без служанки.

Они проводили ее до кареты, и она, так редко плакавшая, не знала, были ли слезы на ее щеках по причине облегчения или из-за чего другого.

Сначала она услышала тишину.

Было ещё и очень темно — но это ничто сравнению с тишиной. Тишиной, которая слышна между двумя ударами хлыста, падающего на спину лошади, или между двумя ударами колокола.

Она тонула, а небо было высоко-высоко над нею, прямо над нею и становилось все меньше, а его красноту заменяла чернота, которая разрасталась из углов и заполоняла собой все пространство. Она чувствовала отдаление тепла так же ясно, как приближение холода.

А потом женский смех. Со всех сторон, непрекращающийся, громкий, звонкий.

Она чувствовала, как холодные пальцы расплетали ее косу, щипали за бока, а она все опускалась вниз. Ее крутили, как игрушку, и, не переставая, смеялись.

Скоро на ней осталась одна сорочка, а распущенные волосы стояли вверх столбом, пока она уходила вниз.

Когда ноги ее ударились о дно, а волосы разлетелись по плечам, она огляделась, и вокруг нее парили девушки в белом.

— Теперь ты с нами, сестрица, — сказали они, и Софья вспомнила свое имя.

;;;;

С хохотом и свистом девушки в белых сорочках и с распущенными волосами взяли ее за руки и потащили за собой сквозь гущу воды. Они плавали так ловко, будто им это ничего не стоило, а их пятки только и делали, что сверкали, когда они заплывали вперед. То и дело Софье тыкали на длинноносых щук, на вылезающих из своих хаток бобров, на стайки рыб и дремучие водоросли, пока одна русалка громко не захлопала в ладоши, не остановила всех и не предложила показать их чертоги. Все наперебой одобрили и повели новую сестрицу в другую сторону от затонувшей лодки, которую до этого восхваляли. Софья могла только смотреть, куда указывали, но понимать их не понимала. Ей было очень тяжело, спина болела, щеки горели как в жгучий мороз, и она с радостью отдала себя в руки других, не задаваясь вопросами.