Книга Любовь и другие психические расстройства, страница 2 – Светлана Санатова

У меня нет ни телефона, ни телевизора, ни газет. Нет вообще ничего, где бы я могла узнать дату или хотя бы день недели… Я поймала себя на мысли, что еще вчераменя это не интересовало. Наверное, это хороший признак. Ведь я начинаю не существовать, а жить. Я снова начинаю думать!

На тумбочке рядом с кроватью лежат таблетки (заботливо принесенные домработницей) и стоит стакан воды. Раз, два… Еще раз — раз, два. Две таблетки. Еще вчера было три. Я в панике начинаю обыскивать комнату в поисках третьей таблетки. Стоп. Я села обратно на кровать. Я же только что проснулась и даже не вставала, значит не могла потерять третью таблетку. Видимо, мне снизили дозировку. С большим трудом я встаю, иду в ванную комнату, смываю таблетки в унитаз и выливаю воду. Осталось умыться, переодеться и ждать…

Через 10 минут я уже готова. Оделась я очень просто: неброская юбка синего цвета ниже колена и обычная, слегка разношенная приталенная кофточка белого цвета. Я причесала свои волосы, не делая никакой укладки. Надо сказать, мои ранее шикарные волосы заметно потускнели. Ведь в последнее время, я совсем за ними не ухаживала. Макияж тоже не делаю. Какой макияж, когда я болею? Если честно, мне очень захотелось привести себя в порядок, но я понимаю, что это будет очень подозрительно. Я закрыла глаза, и сделал глубокий вдох. Самое трудное сейчас — это подавить в себе все эмоции и улыбаться всем мягкой улыбкой с налетом легкого дебилизма. Никто, ни в коем случае, не должен догадаться, что я больше не пью таблетки. Ведь меня лечат от психоза, очень сильными препаратами, которые полностью подавили все мои эмоции и возможность мыслить.

И так — психоз — форма расстройства, при которой психические реакции больного сильно противоречат реальности. Это состояние может быть, как самостоятельным заболеванием, так и частью другой болезни. То есть, меня убедили в том, что я психически нестабильна и неадекватно реагирую на происходящее вокруг. И не только убедили, но и поставили диагноз. А я была в таком подавленном состоянии, что согласилась и с самим диагнозом, и с лечением. И вот когда лечение началось, я вообще перестала осознавать происходящее вокруг и вникать в какие — то ни было проблемы. Слонялась по дому, как приведение, и слышала каждый день, что меня обязательно вылечат.

От безделья я начала читать книги. Суть написанного, до меня доходила не всегда. А может быть даже и совсем не доходила, ведь мой мозг с каждым днем соображал все хуже.Но чтение было единственным способом «убить» время. Телевизор смотреть мне не давали, под предлогом того, что там показывают много насилия, телефона и ноутбук лишили вообще без предлогов. Просто забрали. За мной целыми днями наблюдали приставленный ко мне лечащий врач и домработница. Первые дни они вообще не отходили от меня. Потом, видимо успокоились, поняв, что я ничего не замышляю и вообще кроме чтения книг ничего не делаю. Это было их большой ошибкой. Они перестали запихивать таблетки мне в рот и проверять, проглотила ли я их. И первое время, я послушно принимала лекарства. Не то, что бы я хотела это делать, просто делала все машинально. Сказали, пей таблетки — пью, сказали пора обедать — значит пора, сказали ложиться спать, значит уже ночь. Я все делала по чьему — то ни было приказу и не проявляла абсолютно никакой воли, ни принимала самостоятельных решений и ни о чем не думала.