Книга Маринка, хозяйка корчмы, страница 29 – Ульяна Гринь

Я буду заботиться о Любаше, буду любить её так же ярко и беззаветно, как любила свою дочь.

Зарылась носом в светлые волосы, чистые, пахнущие очагом и кашей, поняла — я уже её люблю. И не может быть никаких «уйду и брошу». Даже если Аллен всё-таки начнёт меня бить. А невмоготу станет — заберу Любашу и сбегу, всё равно куда, но ни за что с ней не расстанусь!

Аллен появился на пороге и швырнул в меня тряпками. Я поймала их, развернула. Рубашка и платье. А свёрнутое в клубочек — тёплые шерстяные чулки. Подняв взгляд на Аллена, спросила молча — что это?

— Тебе, — отрывисто сказал он. — Переоблачись. А это срамное — сожги.

Срамное? Я оглядела свой наряд. Треники, конечно, не очень приличные, но до срамных им далеко. И майка тоже норм. Лифчика, правда, нет, однако мне он пока не нужен в обязательном порядке. А платье красивое — ткань плотная, даже грубоватая, но тёплая и уютная. Цвет бежево-сероватый, немаркий, фасон практичный — просто два полотнища, сшитыевместе с вырезом для головы и рукавами. В шлейки вдет поясок-тесьма. Ну слава богу, наконец-то… Хозяин подарил Добби носок, Добби свободен! Ой! Нет, это из другой оперы. Добби просто наденет платье и станет похож на всех остальных женщин в этом мире.

Аллен стоял в двери, прислонившись к косяку и сложив руки на груди. Явно ждал чего-то. Я встала и спросила с намёком:

— А переодеться мне где?

— Тут.

— А ты смотреть будешь? — съязвила. — Давно голую женщину не видел?

Он так прикольно смутился, что я даже его пожалела. Буркнул:

— В кухню иди. Больно надо мне на тебя глазеть.

Я дёрнула плечом, хмыкнув, и понесла подаренную одежду на кухню. Там быстро сбросила плащ, штаны и натянула на ноги чулки, размотав их полностью. А к чему их прицеплять? В памяти всплыло какое-то видео, которое я смотрела давным-давно, где девушка показывала, как одевались дамы в прошлых веках. Она подвязывала чулки шнурками под коленом. А где мне взять шнурки? А?

Проявив смекалку, нашла в сундуке бечёвку и ножом отрезала два подходящих куска. Подвязала чулки чуть выше колена — такими они были длинными. Потом освободилась от начинающей пованивать майки и протёрла под мышками чистой водой из колодца, потом натянула рубашку. У неё была пуговка, стягивающая декольте, и два разреза по бокам — очень вызывающие, зато практичные. Платье село поверх рубашки как влитое. Я одёрнула подол, огладила ткань на бёдрах. Красота — никаких кринолинов и корсетов! Всё простенько и со вкусом.

Для полной картины мне не хватало только обуви, но я решила надеть свои кроссовки и пока что больше не надоедать Аллену.

Вечер прошёл спокойно. Слишком спокойно. Мой хозяин спал в своей кровати, а я убиралась в проходной комнатке. Вылизав её до состояния «почти что чисто», присела подумать, чем накормить Любашу и её отца. Девочка всё играла с куклой, как я ей показала: то качала её, укладывая спать, то кормила щепочкой вместо ложки, давая воображаемую кашу. Однако всё ещё не говорила. Я любовалась моей малышкой из кухни, а в голове всё вертелась еда. Что же приготовить?

Ответ на вопрос пришёл сам.

Котлеты из каши с мясом. А почему бы и нет? И приготовленное не пропадёт, и форма другая, как будто новое блюдо сделала! Но для этого мне снова придётся идти в большой дом. Не над очагом же котлетыжарить!