Книга Маринка, хозяйка корчмы, страница 27 – Ульяна Гринь

— Что? Какие призраки? Ты видела призраков?

— Да, в большом доме. Там кухарка, горничная, официант…

Он покрутил головой и снова принялся за дойку:

— Не смей ходить в большой дом. Нельзя, поняла? Если не поняла, я тебя выпорю, и тогда ты поймёшь.

— Я не могу готовить в очаге. Я буду готовить на плите. И точка.

— Опять ты меня вынуждаешь тебя наказать, — рыкнул Аллен. — Я же сделаю это, если не будешь слушаться!

— Если ты ещё раз попытаешься меня ударить, я просто уйду и никогда больше не вернусь, даже если твоя дочь будет плакать.

Я сказала это спокойным голосом, хотя всё внутри протестовало. Невозможно оставить Любашу, но невозможно и оставаться во власти этого чурбана, который на любое слово грозит плетью.

Я сделаю так, как решила.

Аллен дёрнул в последний раз за коровье вымя, потом сплюнул, выругался своим любимым парсыном и потянулся за горшком, стоявшим в закутке. Вынул пальцами густой жир, растёр в руках и принялся натирать корове вымя. Он делал это такими щедрыми жестами, что я позавидовала Жуже. Массаж такими сильными жилистыми руками… Ей-богу, была бы не против! Даже если у меня нет вымени.

Тьфу, о чём я думаю?

Сколько времени прошло? А Любаша там одна сидит! Оторвавшись от стойки, бросила Аллену:

— Поняла всё, а теперь мне надо к девочке.

Фырчаньем он отпустил меня и сам встал. Понёс за мной бадью в дом, и только Жужа пробурчала вслед:

— Не опаздывай больше.

Пробежав через двор, я влетела в кухню, пересекла её в три шага и оказалась в комнате. Любаша сидела на кровати и смотрела на меня со страхом. Руками теребила откромсанный кое-как кусок ткани. Присмотревшись, я поняла, что это перед платья. Красивая ткань, нежно-бежевого цвета… Я видела такое платье в женском сундуке. Ножницы валялись рядом, и я быстро прибрала их — огромные, кое-где заржавелые. Спросила с укором:

— Ну, что же ты меня не подождала? И как отрезала? Хоть не поранилась?

Любаша помотала головой, пряча взгляд. Боится. А чего боится?

Оказалось, не чего, а кого. Аллен заглянул мне через плечо и разъярился мгновенно:

— Чиби! Ты сдурела, да⁈ Зачем платье испортила⁈

Выхватил кусок ткани из маленьких ручонок. Я краем глаза заметила движение и инстинктивно заслонила девочку своим телом, но удара не последовало. Аллен стоял, сжав в кулаках несчастную тряпку, и кипел изнутри. Ещё немного — и дым ушами пойдёт. Я проблеяла тихо, но твёрдо:

— Она ни в чём не виновата! И не надо было её одну оставлять!

— Это было свадебное платье твоей матери! — гаркнул хозяин, не глядя на меня. — Тебе кто сказал его уничтожать? Парсынова дочь, отродье прижилое!

— А ну замолчи немедленно! — рявкнула я, выпрямляясь. — Да что ж такое! Твоё она отродье, не видно, что ли?

А потом добавила без ехидства, совершенно искренне:

— Хотя как такому неприятному человеку, как ты, досталась такая чудесная дочь, просто непонятно!

— Потворствуй! Защищай! А она и твою одежонку изрежет, что делать будешь?

Вот в его голосе явная нота издёвки. Ну погоди, волк противный!В издёвку я и сама умею.

— А ты, как добрый господин, подаришь мне новую! И правда что, эта негармонична!

Аллен шумно вдохнул, чтобы успокоиться, как мне показалось, а потом так же шумно выдохнул. Швырнув мне кусок платья, буркнул:

— Поди перетряхни всю одежду. Нечего без дела шляться.