Онлайн книга «Минни»
|
Гаснет край небес, и все пропадает за солнцем вслед. Довольствуйся малой искрой угольев в очаге и дыханием мороза за порогом… Гермиона присоединилась к аплодисментам, когда музыка смолкла. Она отпила вина и вздохнула, вспоминая шум моря на пляже. — Тебе так сильно недостаёт его? — спросила Нарцисса. — Кого? — Хватит, Гермиона! — она поморщилась. — Ты прекрасно знаешь, о ком речь. Я не дура, я видела, что между вами происходило. Девушка опустила голову, кусая губы. — Я не знаю… Может быть, но… Его всё равно не вернуть. Нарцисса хмыкнула, и девушка решила задать ответный вопрос. — А вам… вам так же сильно недостаёт её? Беллатрисы? — Ты не знала её так, как знала я. — Вот уж нет! — Гермиона даже приподнялась на стуле от возмущения. — Или вы забыли, как она пытала меня прямо у вас под носом?! Что хорошего можно сказать о женщине, которая довела до безумия родителей бедного Невилла? Она оставила его сиротой! Нарцисса задумчиво молчала, покачивая ногой, и смотрела на неё сквозь янтарный напиток в бокале. — Ты мало общалась с Тёмным Лордом… — И слава богу! — И поэтому не сможешь понять, чем он так привлекал нас всех, — будто не заметив комментария девушки, медленно продолжила она. — Он был великим. И действительно мог сделать из волшебника личность. Белла была совсем другой до встречи с ним. Тёмный Лорд вдохнул в неё жизнь, уверенность в своих силах, но вместе с тем и изуродовал… — А Люциус? Почему вы не… были близки с ним? — Когда-то он предал меня. Белла доказала, что никого роднее и ближе её у меня нет. Что она-то не предаст точно… Снова зазвучала волшебная арфа, и казалось, её струны — струны души каждого на этой террасе. Гости отложили вилки и затихли, прислушиваясь к чудесным звукам. — Дон-дин, ты звени-звени, Колокольчик мой, я опять один В мраке фонарей, в свете паутин, В свете наугад мой печальный взгляд. Люциус закрывает её собой у Стоунхенджа. Его заклятья бьют с такой частотой, что Артур едва успевает уворачиваться. Она сжимается от страха, и колокольчики на поясе звенят. «Минни, малышка…» — Дон-дон-дин, Может быть во сне, может наяву Встретимся с тобой, милый друг, А пока лишь до-он-дин. Люциус печален и небрит. От него пахнет коньяком и жжёным вереском. Он гладит её снова и снова в густой темноте, задевая серебряную цепочку. Колокольчики звенят. «Минни, малышка…» — Дон-дин, ты звени-звени, Колокольчик мой, я опять один. Плачет мой камин, месяц мой во мгле, Плачет мой камин, дон-дон-дин, дон-дин. Может быть во сне встретимся с тобой, милый друг, А пока лишь дон-дон-дин. Он входит в неё снова и снова, обжигая висок горячим дыханием, и она бесстыдно выгибается навстречу. Белые волосы скользят по щеке вверх и вниз, узкие соблазнительные губы накрывают её рот, приглушая стоны. От каждого толчка колокольчики звенят. «Минни, малышка…» — Дон-дин, ты звени-звени, Колокольчик мой, только ты со мной, я опять один, Дин… Гермиона закрыла глаза. Он поймала губами скатившуюся по щеке слезу. «Никогда. Больше никогда…» * * * Гермиона ходила по спальне кругами. Писем от Гарри не было вот уже две недели. По всему Кале мигали разноцветные гирлянды и колокольчики, яркие вывески «С Рождеством!» и венки из еловых веток, перевитые алыми лентами. На Оружейной площади прохожим махал рукой пластиковый Санта-Клаус в человеческий рост, на батарейках. Повсюду слышался весёлый смех и французские рождественские песни вроде «Noël Joyeux Noel» или «Les Anges Dans Nos Campagnes». Но Гермионе было не до веселья. Драко по-прежнему отмалчивался, не отвечая на письма, словно пропал без вести. |