Книга Отражения, страница 7 – Екатерина Соловьёва

Гермиона как смогла высушила волосы махровым полотенцем. Причёсываясь перед зеркалом, она сердито разглядывала распухшие алые губы и покрасневшие следы укусов Малфоя на груди.

«Ну подожди, змей белобрысый! Дай мне только палочку вернуть, я тебе покажу, что такое сила волшебства!»

Отодвинув ящик комода, она вытащила белое нижнее бельё. Но лифчик оказалсякаким-то странным и маленьким, край чашечки как раз перечёркивал грудь пополам, задевая сосок. С трусиками дело обстояло ещё хуже: на самом интимном месте был разрез, открывающий любопытному зрителю половые губы во всей красе. Гермиона чертыхнулась и перерыла всё, что было в ящике. Там попадались какие-то прозрачные крохотные треугольнички на верёвочках, танга, стринги, кружева, гипюр и органза.

«Мерлинова борода! Да что ж за отражение-то у меня в этом мире такое?!»

Брезгливо поморщившись, она оставила первые и распахнула шкаф в надежде найти там нормальную одежду, а не гардероб стриптизёрши или перечень товаров интим-салона.

В одном углу как раз и оказались ультракороткие платья, юбки и наряды с неприличными вырезами, открывающими грудь, и даже пошлое боа. Но в другом всё-таки обнаружилась нормальная одежда. Гермиона натянула серое платье-футляр до колен.

«Вот в таком-то меньше шансов, что Малфой снова набросится… Опять… Проклятье!»

Она ударила кулаком по круглой ручке шкафа.

«Палочка. Медальон. И никаких Малфоев! Палочка. Медальон».

— Хозяйка, мистер Малфой ждёт вас в гостиной к завтраку!

Гермиона вздрогнула: она совсем не услышала хлопка трансгрессии Хэнка. А домовик с трогательной заботой на умильной мордочке смотрел на неё снизу вверх.

— Тогда… проводи меня.

В гостиной, залитой утренним солнцем, нежилось приятное тепло. Лучи скользили по рамам натюрмортов и полок с сувенирными фигурками.

За длинным столом, накрытым на двоих, сидел Люциус, развернув «Ежедевный Пророк».

Такого Малфоя, вальяжного холёного, и, что уж там скрывать, красивого, сложно было назвать «старым козлом». Таким Гермиона видела его на втором курсе обучения в Хогвартсе, в магазине «Флориш и Блоттс» — уверенным в себе, этаким королём мира. Воротник белой рубашки под коричневым пиджаком пижонски расстёгнут, на плечи спадают длинные шелковистые волосы. В воздухе витал тонкий аромат сандала и барбариса — на столе перед Люциусом исходила паром чашка чая с серебряным ситечком.

Гермиона не удержалась от шпильки.

— Значит, правда — всё, что в Хогвартсе сплетничали: Люциус Малфой заваривает чай в ситечке!

— О чём ещё сплетничали в Хогвартсе касательно меня? — он поднял на неё серые глаза, в которых явно читалась насмешка. И любопытство.

Гермиона замолчала,чувствуя, как начинают гореть кончики ушей. Она вспомнила, как однажды подслушала в библиотеке разговор двух старшекурсниц, и чуть не сползла тогда по стенке: эти девицы утверждали, что папаша Драко вряд ли носит бельё под брюками, и всерьёз обсуждали, какого размера «у него в штанах».

— Доброе утро, мистер Малфой.

— Доброе утро, — он окинул её платье скептическим взглядом, и Гермиона почувствовала, как края чашечек трутся о соски.

Она села к своим приборам через два стула от него и занялась завтраком. Тосты были такими восхитительно хрустящими и золотистыми, что пришлось сдерживаться и есть медленно, а желудок уже урчал от голода. И к своей досаде пришлось признать, что чай, заваренный в ситечке, получается густым терпким и очень вкусным.