Онлайн книга «Отражения»
|
— Мне тоже, — выдавила ведьма, краснея. — Знаешь, я немного напеваю, когда готовлю… — Так что тебе сейчас мешает? — Твоё чувство прекрасного! — Да что ты! А я бы вот послушал… Гермиона хихикнула и негромкого запела: — Играет свет свечи в бокале, А мы с тобою в зазеркалье, Скажи, какое заклинанье Тебявернёт? Сверкает лёд зеркал разбитых, Но ничего не позабыто, И в море слёз, тобой пролитых, Корабль плывёт… — Как-то печально, не находишь? — тихо спросил Люциус. — Впрочем, что там дальше? — Ну… — смутилась ведьма. Она уже жалела, что невольно выбрала именно эту песню. — Там дальше… Ты — моё отражение, Ты — моё наваждение, Ты — моё искушение. Мой рай на земле… — Уже лучше! — рассмеялся Люциус. — А есть у тебя в репертуаре что-нибудь весёлое? — Оу, сейчас вспомню! Подгорело жаркое, Это что же такое… Когда с нарезкой было покончено, Гермиона сунула в печь противень, сняла прихватки в виде лягушек. — Ну, теперь осталось только ждать! Они успели опрокинуть ещё пару бокалов и перекинуться байками о временах Хогвартса, как минуло полчаса и кухня наполнилась дивным ароматом. — Как вкусно пахнет! — зажмурившись, потянул носом Люциус. — Сервируй скорее стол! Хочу попробовать, что у нас там получилось. Они устроились прямо там, на кухне, за широким столом, наспех накрытым белоснежной скатертью. Вино играло в пузатых бокалах, а на тарелках дымилось сочное мясо с гарниром в румяной корочке. — М-м-м! — Гермиона прикрыла глаза от удовольствия. — В первый раз получается так вкусно! — Да, — согласился Люциус. — В тебе пропал отличный кулинар! Дашь Хэнку пару уроков? Гермиона рассмеялась. После позднего ужина он протянул ей руку. — Пойдём. Покажу кое-что. Они трансгрессировали куда-то, и в первые минуты Гермиона решила, что это чердак мэнора. Но это оказалась просторная мансарда. За стенами уже почти стемнело, и огромное окно в крыше заливали чернильные сумерки. Пахло воспоминаниями, забытыми мечтами и немного «Доксицидом». Люциус наколдовал несколько светящихся огоньков. Они тропическими светлячками плыли, выхватывая из тьмы предметы вокруг: старые картины с пейзажами, сундуки, кованые железом, причудливые канделябры. Казалось, само время застыло здесь, накопившись в разных предметах и углах, затканных паутиной. — Садись, — он отряхнул от пыли видавший виды диван с клетчатой обивкой и набросил на него толстый плед. Пружины скрипнули под их весом. Гермиона сквозь опущенные ресницы смотрела, как Люциус закурил свой бриар и откинулся на спинку, выпуская сизый дым. По мансарде поплыл аромат яблочноготабака. Снаружи сердился ветер, негодуя, что его не впускали в тепло. Он выл в водосточных трубах, шумел кронами деревьев в парке, срывая листья, и скоро по стеклу закапали первые капли. Они стекали длинными дорожками, скапливаясь в углублениях деревянных рам, ложились прозрачными кляксами на невидимый пергамент окна, и всё строчили, строчили кому-то свои бесконечные послания. Всё громче и громче барабанил дождь, а потом перестук сменился монотонным гулом. Гермиона с тихой улыбкой поджала под себя ноги и следила за огоньком, проплывающим над самым потолком. — Я люблю дождь. Он тоже поёт свою песню. Поёт тебе одной… это замечательное место. Ты часто бываешь здесь? Люциус помолчал, выбивая трубку и собираясь с мыслями. А потом подвинулся ближе к ней. |